СТРАСТЬ И МИЛОСЕРДИЕ: Caritas

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Для понимания Августином божественного милосердия характерна agape — ибо она объясняет, каким образом eros добивается своей цели. Бог должен Сам пойти нам навстречу, потому что собственными силами мы не одолеем восхождения к Его лицу. Eros, который попытается достичить этого без поддержки, станет жертвой гордыни. Ибо егоз недостаточен. Необходима рука помощи, именно это Бог и предложил, послав нам Своего Сына.

Инкарнация — знак смирения Божия. Она показывает, что Бог любит нас (Об обуч. оглаш. 4, 7-8). Гордость самодостаточна. Только смирение открываться для чего-то другого, как должно открываться тому, кто хочет увидеть на мгновение лицо Бога. Своим появлением в образе человека и смертью на кресте Бог подал нам весть, что смирение есть путь. В письме Волузиану (Письма, 137) Августин со всех сторон рассматривает инкарнацию. Тот, кто берет за пример Христа, преодолеет свою естественную гордость.

Всякая любовь вожделеет. Любовь — это «своего рода усилие», motus quidam (О 83 разл. вопр. 35, 1). Главное, на какой предмет оно направлено. Изречение «Люби и делай, что хочешь!» — Dilige, et quod vis fac (Рассужд. на Поел. Иоан. 7, 8) может быть неправильно истолковано. Смысл же его в том, что все должно делаться из любви к Богу — молчать, говорить, порицать и прощать. Все, имеющее свои корни в любви, хорошо, говорит Августин в десяти проповедях о любви, которые комментируют Первое Послание Иоанна — In epistulam Johannis ad Parthos (407). Плотское вожделение тоже алчет блаженства. Вопрос лишь в том, где это блаженство фактически можно обрести. Ведь все жаждут счастья: убийцы, воры, распутники и лжецы. Главная мысль Августина: большинство ищет не там, где нужно. Именно потому, что все жаждут счастья, нет никого, кто не любил бы того или другого (Прол. 96,1).

Благая воля — это добрая любовь, а воля превратная — это любовь дурная (О граде Бож. XIV, 7). У добрых людей добрые страсти, у плохих — плохие (О граде Бож. XIV, 8-9). Все страсти, добродетели и пороки имеют свое начало в разных формах любви. Августин согласен с платониками, что любовь как страсть — самое элементарное из всех жизненных проявлений. Но причину страсти он толкует несколько иначе, чем ее толковали Платон и Плотин.

Всякое Творение является проявлением или доказательством мысли и воли Творца. Всякое Творение получает свою жизнь от чего-то другого, нежели то, к чему оно стремится вернуться. Бог — единственный источник Своей собственной жизни. Поэтому у Него нет ни в чем недостатка и, следовательно, Он ничего не вожделеет. Но всякое Творение живет вне своего блага. Поэтому ему суждено вожделеть, то есть, любить то, чего, по его представлению, ему недостает. Философский eros — горд, ибо создает видимость, что может достичь своего блага собственными силами. Но вожделение объясняется отсутствием того или другого. Это отсутствие определяет способность вожделения находить то, что ему нужно. Человек несчастен не только потому, что ему не хватает счастья, а потому, что ему недостает способности самому найти свое счастье.

Различив между Творцом и Творением соответствует различию между вечным и преходящим. Земная жизнь имеет протяжение в прошлом, настоящем и будущем. Бог, напротив, живет в вечном настоящем (nunc stans). Августин берет на себя труд объяснить время как иллюзию, и преходящую жизнь, как теневое существование. Прошлого уже не существует. Настоящее — это точка без протяжения, которая исчезает в бездне. Будущего еще не существует. Воистину все преходяще! Неудивительно, что Творение, живущее во времени, жаждет истины и действительности как неопровержимого проявления своей жизни.

Истина и действительность существуют только в вечности, Преходящее всегда отказывает нам в предмете нашего вожделения. Мгновение, а таким образом и вечность, недоступны. В преходящем мгновении — это только мимолетная точка: praesens autem nullum habet spatium (Исп. XI, 15), «длительности в нем нет». Tempora numquam stantes (Исп. XI, 11): «время, никогда не останавливающееся», — это медиум нашей жизни здесь на земле. Поэтому мы всегда обречены искать счастье вне нас самих. Все то же самое относится и к вожделению, направленному на другие существа или бренные предметы. Плотское вожделение всегда обманет нас в том, чего мы жаждем найти. Только любовь, направленная на Творца и Его вечность, никогда не обманет.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *