СТРАСТЬ И МИЛОСЕРДИЕ: Caritas

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

В этой перспективе находится место и злу. Ведь Бог сотворил все из ничего. Он извлек вещи и живые существа из темноты и пустоты. В той степени, в какой Творение обращено к своим истокам и к центру, оно добро. В той же степени, в какой Творение отвращено от своих истоков и центра, оно — зло. Добро лежит в возвращении в руки Творца. Зло возвращается в темноту и в пустое ничто. В таком понимании зло — «это недостаток добра» (privatio boni), — а именно, — возвращение в то ничто, из которого Творец извлек Творение.

Тот, кто любит Бога, становится богоподобным. Тот, кто направляет свою любовь в другую сторону, становится ничем. Тот, кто направляет любовь на что-то иное, кроме Творца, становится жертвой роковой ошибки. Ибо он ищет добра и счастья, истины и действительности там, где их нет. Андерс Нюгрен говорит, что христианская заповедь любви в миропонимании Августина толкуется как окончательный ответ на вопрос античных философов о высшем добре. Греческий эвдемонизм находит свое место в понимании Августином христианской действительности. Однако, следует добавить, что христианское понятие beatitudo — «блаженство» — совсем не то, что греческое понятие eudaimonia — «счастье в удаче».

Несмотря на свои рассуждения о Троице, Августин часто выступает как платоник, мыслящий дуалистическими категорями: caritas или cupiditas, соответственно: спасение или погибель, град Божий или град земной, смирение или гордость, вечное или преходящее, покой или тревога, неизменное или изменяющееся. Августин часто накладывает эти две категории друг на друга и использует одно, чтобы истолковать другое. Пара понятий frui и uti, или «наслаждаться» и «пользоваться», являются именно такими двумя категориями. Мы должны научиться наслаждаться тем, чем следует наслаждаться, и пользоваться тем, чем следует пользоваться, говорит он. Зло объясняется плохим использованием того, что создано хорошим (О прир. Блага, 36).

Наслаждаться Богом — это радость, которой нельзя пользоваться (О нравах катол. Церкви, 1,3). Frui означает направлять свою волю на предмет любви. Такой предмет сам по себе является целью. Uti означает использование чего-то в качестве рычага по отношению к чему-то другому. Такой предмет—только средство. В конце концов, наслаждаться следует только Богом, а все другое — это средство, чтобы радоваться, что пребываешь с Богом. Однако на практике можно использовать все для наслаждения тем, что находится на ступень ближе к Богу. В относительной перспективе можно использовать тело, но душа должна наслаждаться высшим. Однако в отношении к Богу душа тоже только инструмент. Человек должен любить тело ради души и душу — ради Бога.

Тем не менее, нельзя наслаждаться миром, не используя Бога. «Упорядоченная любовь» (dilectio ordimata)—это то, что подчиняется распределению по чинам между Творцом и Творением (О христ. учен. 1,27). Добродетель состоит не в чем ином, как в поддержании порядка в любви (О граде Бож. XV, 22). Упорядоченная любовь не любит того, чего любить не следует, но любит то, что любить следует, или любит сильно то, что следует любить сильно, или не любит две вещи одинаково, если одну из них следует любить больше, а другую меньше, или не любит одну из них меньше, а другую больше, когда их следует любить одинаково. Ни одного грешника не следует любить или не любить за грехи, но всех людей надо любить именно за то, что они люди, и любят их ради Бога. Только Бога должно любить ради Него Самого. Все должны любить Бога больше, нежели самих себя, и всех людей должно любить одинаково сильно (О христ. учен. I, 59-61).

«Хаотическая любовь» (dilectto inordinate) нарушает порядок по рангу между Творцом и Творением (О христ. учен. I, 59). Нет ничего плохого в любви к вещам или людям в мире. Плохо, когда их любят любовью, которой они не заслуживают. Все относительно доброе заслуживает любви, но оно заслуживает относительной любви, которая зависит от величины добра

Сиюминутную любовь нельзя назвать ни счастливой, ни блаженной. В современном мире счастье часто связывают с движением или действием. Получается, что одинаково важно искать и познавать, спрашивать и получать ответ, жаждать и соединяться. Августин думает иначе. Вера, надежда и страстная любовь — это средства для окончательного соединения с предметом любви. Человек становится счастливым не от страстного желания, а от того, чем он обладает. Любовь, страстно жаждущая, ниже любви обладающей. Тут между нами и Августином лежит романтизм, и, безусловно, из-за этого нам трудно говорить о «наслаждении» Богом.

Собственно романтическая любовь — это боль и безумства, через которые человек должен пройти до соединения. Августин не романтик в своем понимании любви к Богу. Он говорит, что надо увидеть Бога и насладиться Богом так, чтобы страсть, наконец, могла утихнуть. Только тогда мы сможем оставить за собой страсть. Только в союзе высший смысл любви. По пути к этому познанию Бога растет от ступени к ступени и любовь к Нему. В конце пути, когда страсть уже утихает, познание и любовь становятся полными.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *