МУЧЕНИЧЕСТВО РУССКОЙ ЦЕРКВИ И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ХРИСТИАНСКИХ ЦЕРКВЕЙ ДРУГИХ СТРАН

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

5

3. Выход на арену этой коммунистической молодежи (1929 г.) означает собой начало третьего периода гонений на веру (1928—1933).

Новая орда безбожников имела перед собой две большие задачи: любым способом загнать насильно обобранных и затравленных крестьян (80% всего населения страны) в колхозы и провести массовое закрытие молельных домов по всей стране. Не описать убожества этой коллективизации. Тех, кто медлил или как-то противился ей, выгоняли из собственных домов и в забитых вагонах отправляли на Север на принудительные работы. Целые поезда этих обреченных гибли где-нибудь по дороге от холода и голода. Создание колхозов означало то же самое, что закрытие или взрывание динамитом церквей в окрестности. Закрытие и взрывы их имели место и в городах. Это называлось «работой по искоренению религии до основанья». Время от времени коммунистическая печать поставляла данные отчетов о своих «геройских» делах . Так, например, только за первую половину 1929 года было закрыто 166 православных церквей, 60 мечетей, 10 часовен, 34 синагоги, 16 монастырей; все они были превращены в клубы, амбары и пр. В 1930 году за 3 месяца было закрыто 980 церквей и около 200 мечетей и синагог. В январе 1930-го взлетело в воздух великолепное сооружение Симонова монастыря под Москвой. В 1931 с помощью динамита был уничтожен Храм Христа Спасителя в Москве, а потом и дивный Николаевский собор в Харькове. Очень часто такие разрушения преподносились как деяния по «настоятельной просьбе трудящихся», но никто не сомневался в том, что это было делом рук коммуноячеек или местечковых союзов безбожников.

Всякий протест, всякое открытое слово, всякое сопротивление кроваво подавлялись, заканчиваясь массовыми расстрелами или ссылкой. Судорогой воинствующих безбожников сводило страну. Так, в течение 1929—1930 годов было уничтожено огромное число священнослужителей только из-за того, что их приходы медлили с закрытием своих церквей. Священников, продолжающих исполнять свои обязанности, третировали нещадно: утративших работу видели гибнущими на улицах. Один из очевидцев рассказывает: «Было 20° ниже нуля. Я увидел на улице согбенные фигуры священников в обветшавших рясах, с замерзшими слезами в глазах, с потупленным взором, молившихся за народ и за его врагов-гонителей…»

4. Но вот наступил 1934 год, а с ним — и четвертый период, знаменующий собою как будто бы новое послабление.

Не то, чтобы прекратились гонения или были сданы «завоеванные позиции». Нет. Однако оголтелые набеги на время как бы замедлились. Результаты индустриализации и коллективизации были просто плачевными. Продукция была предельно низкого качества; транспорт был парализован. Глубокая усталость и разочарование одолели людей, а международное положение Страны Советов было столь неблагоприятным, что коммунистическое правительство снова сочло целесообразным симулировать гражданский мир и даже сделать некоторую уступку конфессиям.

Террор, однако, продолжался. Уже в 1934 году нам снова пришлось в благоговении склониться перед новыми мучениками и героями. Были уничтожены архиепископ Архангельский Антоний7, епископ Воскресенский Вениамин8, архиепископ Владимир Соколовский9, викарий-епископ Дмитрий Вербицкий10 и целый ряд евангелистов-священников. Из церковных приходов былых времен уцелело менее половины. Из 320 церквей в Москве к моменту последней Пасхи (1936 г.) осталось только 32. Из концлагерей до нас доходили подлинные вести о том, что торжественная пасхальная служба, венец нашего служения Господу, в тюрьмах и бараках отправлялась шепотом, но даже и тут молящихся оскорбляли, разгоняли, били. Когда один священник пришел к умирающим в бараке концлагеря для больных, чтобы дать им, лежащим на голом полу, хоть какое-то утешение, он был за это избит и брошен в карцер. Мученичество, как видим, идет своим ходом, пока не наступит час…

Церковную жизнь такого рода можно было бы уподобить краху — но это только на поверхностный взгляд. То, что для человека крах, для Господа — новые всходы на новой почве, которые уже блестят в утренних лучах восходящего духовного солнца. Было бы неверным предполагать, что вере в России конец. Даже если коммунисты насчитывают в стране 40 млн. неверующих, откуда им знать, что происходит в глубинных пластах души этих «неверующих»? А что же остальные 130 млн., которые не дали пока никакого повода считать себя безбожниками, несмотря на все угрозы и все посулы сделаться хоть вполовину «безбожными»? Как быть с этими миллионами?

Несколько лет тому назад, в период особо ярых гонений на церковь, коммунистам пришлось признать, что вопреки всем их потугам в стране появилось «новое по-церковному настроенное поколение». Способные, прилежные, молчаливые, погруженные в себя, посещают молодые люди лекции и семинары коммунистов, почти наизусть знают марксистскую литературу, корпят в библиотеках и готовятся в священники. «Это, — делается вывод, — новая армия недобитой христианской церкви!»… Вот почему потянулось в глухие леса множество монастырей, там люди чтут православное благочестие, готовят себя к возрождению церкви, под покровом необъятных просторов своей страны, спасаемые милостию Христа. Простые рабочие заводов образуют новые приходы, строят деревянные церкви. По-братски, во Христе, помогают друг другу разные конфессии и скиты; православная, лютеранская, реформаторская, баптистская общины в складчину собирают средства, снимают избенку, которая в определенные дни служит им молельным домом… Невозможное прежде становится возможным теперь. Что было шатко-валко, ушло, что оставалось важным, дышит духом первозданной глубины и силы. Коммунистический ад взял на испытание человеческое сердце. Что было трухой — сгорело; что было истинно духовным зерном — дало свои всходы и сулит хороший урожай.

Да сбудется воля Всемогущего!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *