Час первый

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

4

Таково это великое, переломное разочарование, которое выпало на долю современного социалистического ведущего слоя.

Мы не должны делать себе никаких иллюзий: это разочарование не скоро и не легко проникнет в душу массы; чужая болезнь мало кого научает; чужим опытом люди не умнеют. Но тем, кто думает не по книжкам и не по партийным трафаретам, — перспективы уже ясны. Им уже понятно, что социализм затевает величайшую тяжбу и борьбу — между человеческим произволом и человеческою природою; что в конечном счете победит не произвол, а природа; но что и временная победа этого произвола и такого произвола сулит народам черные годы, поистине неслыханные в истории.

В попытках провести и осуществить последовательный социализм обнаружилось, что он действительно противоречит природе человека; но радикальные социалисты, увидев это, сделали не тот вывод, что социализм плох и не годится для человека, а тот вывод, что природа человека плоха, ибо она не годится для социализма; а это означало для них, что надо переделать природу человека — какими средствами? Любыми, какими угодно, ибо цель оправдывает все и всякие средства.

Непримиримость между социализмом и человеческою природою была некогда упущена Платоном и вскрыта Аристотелем. С тех пор личное начало в человеке исторически укрепилось и духовно углубилось и утончилось; и вместе с этим укрепилась и углубилась и эта непримиримость. Но это не останавливает фанатиков: природу человека они подводят под понятие буржуазного уклада души и считают, что этот буржуазный уклад можно и должно вытравить из человеческой души: стоит только «отучить» и «приучить», и человеческая душа будет переплавлена или создана заново.

Что такое «природа» для невежды? — раздражающее препятствие. Что такое препятствие для фанатика? — повод для ярости и свирепых мер. На самом же деле эти свойства и тяготения человека, которые делают душу его неподходящею для социализма — характерны совсем не для буржуя, испорченного буржуазными предрассудками и привычками, не меняются на протяжении тысячелетий, входят в самую суть человеческой природы, они лежат в основе всей исторической культуры. Подавлять их — значит разрушать культуру, отменить их — не удастся никогда.

Человек есть личность с личным духом и инстинктомсилы этого духа и инстинкта цветут и плодоносят только в свободной самостоятельности. Общественный строй, который не считается с этим, — есть строй противоестественный; он будет порождать только беды, унижение и всяческий упадок; человеку от природы присущ инстинкт личного самосохранения и самосозидания — таинственная творческая сила, подметить ее в себе может и должен каждый из нас; угасить ее в себе можно только в порядке самоубийства. Ее действие начинается во чреве матери и в акте рождения; ее действием растет, зреет и лечится организм; она есть источник жизненного равновесия — в питании и в самоисцелении, в потребностях и в отвращениях, в выборе труда и в сладости отдыха, в распределении дня и в ночных сновидениях.

Человеческий рассудок может, по глупости своей, презирать эту таинственную силу; и за это он рано или поздно будет наказан. Напротив — жизненная мудрость состоит в том, чтобы внимать голосу своего инстинкта и жить им, не рабствуя ему, но одухотворяя его. Этот инстинкт присущ каждому отдельному человеку; он есть начало личное — ибо он обслуживает, ведет и питает каждый раз только одну личную жизнь. У людей нет общего инстинкта — одного на двоих, семерых или на миллионы людей; у них есть лишь множество личных, отчасти похожих в жизни, но самостоятельных и замкнутых инстинктов.

Первое и основное проявление этого инстинкта есть личный жизненный интерес человека — который каждый носит в себе, считая его естественным и законным и относя его к эгоизму и своекорыстию у других людей. Этот интерес во всех его формах — начиная от Голода, любопытства и физической любви и кончая имущественным приобретением и честолюбием большого полководца — есть начало естественное, необходимое и творческое.

Проявления этого личного интереса неравноценны — один ограбит и изнасилует, а другой создаст великую поэзию или великое государство. Но погасить или вытравить его из души человека невозможно. Иметь личный интерес и жить им — свойственно человеку от природы: таков способ бытия, присущий ему. И всякий общественный строй должен с этим считаться. Все попытки подавить его — нелепы. И не нужны. Своекорыстие надо не запрещать и не давить, а прилеплять его силу к более духовным содержаниям и к более социальным целям.

В эгоизме предосудительна не жажда удовлетворения, не страсный интерес и не желание «присвоить себе все прекрасное» (Аристотель), но тупая прилепленность души к своему животному «я», к узкому закоулку своей особы и неспособность выйти любовью за его пределы — к другим людям или к священным предметам…

Воспитание состоит не в угашении личного инстинкта и интереса в душе человека — от этого ребенок был бы присужден к пожизненной скуке безразличия, к ненужности себе и людям, к пассивной и тупой лени. Политика совсем не должна создавать человека, не заинтересованного в личном преуспеянии — от этого возникло бы только всеобщее дицемерие, и природный источник общественной и хозяйственной энергии оказался бы закупоренным.

Бессмысленно и вредно подавлять в хозяйстве частную инициативу и ее естественное жилище — частную собственность, — ибо народное хозяйство в целом должно пожинать плоды личной заинтересованности, а не приковывать безразличного раба к социалистической тачке.

Вообщеличное начало — есть естественная и величайшая сила мировой истории. Без него нет инициативы и творчества. Покуситься на личное начало — значит покуситься на самое естество человека, на его природный способ жить и творить. Но если покушаться на него, то надо упразднить не только частную собственность, но и частную семью, кровное родство и все родовое чутье человека. Надо погасить семейный очаг, воспретить семейное воспитание детей, выветрить семейные традиции; надо так или иначе узаконить и многобрачие, и кровосмешение; надо отучить человека от собственного мнения и частных, личных убеждений; надо остановить и подавить всю духовную индивидуализацию, выстраданную человечеством на протяжении тысячелетий — в религии, в искусстве, в науке, в праве и хозяйстве.

Последовательный социализм должен социализировать не только имущество, труд и быт, но и человеческую душу, ибо не социализированная душа опять вернется к индивидуализму, свободе и собственности. Последовательный социализм должен вытравить из души не только тягу к имущественной наживе, но всякое, всякое, всякое проявление человеческой самостоятельности. Душа человека «созреет» для социализма только тогда, когда в ней угаснет жажда быть самостоятельнымсамобытным центром воззрений и поступков; чем тогда станет человек — человекообразной амебой, слизняком, устрицей, губкой или просто безличным подлецом, — нам неизвестно, но творцом хозяйства и культуры — он перестанет быть.

Социализм и личная духовность — исключают друг друга. Социалисты, если они хотят победить, должны подготовить в массе примитивное существо с вытравленной личностью — они должны социализировать человеческую душу. И вот эта затея обречена на неудачу. Природа человека не подчинена социалистическому произволу. Духовность личности можно временно растлить, разложить, совлечь; но личную форму инстинкта — не разрушить никогда, никому.

Социалисты могут запрещать и застращивать, долго, крикливо и назойливо проповедовать свои марксистские пошлости — на время может воцариться умственный и волевой трафарет, на время померкнет в людях духовное своеобразие, снизится духовная культура; но лично-животное начало, неискоренимое и не слабеющее, останется и только утвердится.

Социалисты могут приготовить несколько миллионов особей, умственно и нравственно похожих друг на друга, — но по-прежнему индивидуальных в своем расцветшем классово-личном своекорыстии; это будут духовно — уже не личности, но особи животно сильные в своей вечнозвериности, бесстрашные в толпе и ничтожные порознь; толпа самодовольных и безыдейных умственных и нравственных смердов, неспособных созидать, но способных разрушать. Такое меньшинство выдрессировать можно; но остальное большинство не переплавится и отчасти по инстинкту, отчасти по расчету встретит социалистическое хозяйство лютым и неисчерпаемым сопротивлением, которое поведет к крушению.

Социализировать душу нельзя. Это обеспечено — Божиим изволением и природным устройством. Человек создан личностью и призван быть ею. И то, что нужно социализму — массовый человек, человек-орудие, человек-машина; не незаменимая личность, а заменимая особь, человек-материалист, чувственное животное без Бога, вне морали, права, свободы и страстного личного интереса — это существо не способно творить ни прочное общение, ни национальную духовную культуру, ни цветущее хозяйство.

Социализм идет против человеческой природы, он игнорирует законы человеческого инстинкта и попирает законы духа и этим он подрывает сам себя. Все попытки такого противоправного строительства могут дать людям море страданий и великий отрицательный урок — как не следует жить и строить. Крушение здесь неминуемо. И люди поймут однажды и усвоят надолго, что затея «отменить тайну личного инстинкта и надругаться над таинством личного духа» — ecть затея безбожная и безумная, противоестественная и обреченная.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *