VII. ОДНА ИЗ ОПАСНОСТЕЙ

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Я хотел вам написать позднее особое письмо об опасностях фашизма, ибо нельзя закрывать себе глаза на то, что такие опасности имеются налицо. Но, видно, жизнь обгоняет всякие литературные замыслы и торопится проявить и подчеркнуть то, зачем не угналось медлительное перо корреспондента.

Я признался в предыдущем письме, что у меня нет уверенности в успешной сдаче фашистами экзамена «по национальному вопросу в Тироле». Почему? Потому что среди них царит настроение победителей, и это может им во многом помешать и многое испортить. Победителей — не во внутренней борьбе; это было бы естественно; а в великой международной войне — и в этом одна из основных опасностей фашизма.

Когда читаешь последние, столь нашумевшие речи Муссолини, особенно первую, то невольно спрашиваешь себя: почему, и зачем, и откуда такая резкость? Что случилось? Оскорблено ли достоинство Италии? Посмел ли кто-нибудь поставить ей унизительный ультиматум? Покусился ли кто-нибудь на ее территорию?..

Послушайте только: «Мы заявляем, что будем каждый раз отплачивать за потерю одного глаза — двумя глазами, а за потерю одного зуба — всею челюстью (tutta la dentatum). Или еще: «на бойкот мы ответим бойкотом в квадрате, а на возможные репрессии — репрессиями в кубе». «Если окажется необходимым, фашистская Италия сможет вынести за пределы свое трехцветное знамя, но никогда не спустит его»… И конечно, вся палата на ногах, крики, рукоплескания и гимн к юности («Giovinezza»).

Ведь после таких речей сказать уже больше нечего. Палитра дипломатического слова исчерпана; все драгоценные возможности дипломатического умолчания, намека, вопроса, указания, предложения, доведения до сведения — погасли; после этого остается не говорить, а бить; мало того, такая речь, сама по себе, более похожа на удар кулаком по доске, чем на шахматный ход…

Ну, хорошо, пусть агитация немецких газет за последние месяцы была раздражающа, бестактна, несносна и даже лжива (последнее открыто признал и Штреземан)…

Никогда фашисты не разрушали памятника Вальтеру фон дёр Фогельвейде21 в Боцене — Больцано; никогда они не запрещали елок на Рождество; и фашистский «террор» в Тироле состоит не в устрашающих поступках фашистов, а в опасениях обывателей… Но ведь с газетами не воюют; лгунов позорят, давят или покупают, но не грозят им наступлением трехцветного знамени. И смешивать баварского министра Хельда с газетными крикунами тоже не приходится; ведь Хельд сам указывал на вредность провоцирующих агитаторов… Нет, положительно это говорил не «министр иностранных дел», а «министр военный, морской и авиации».

Мало того, это говорил победитель с побежденным. И в этом-то и кроется психологическая подкладка дела. Говоривший знал, что на угрозы противник не ответит угрозами, а будет уклончиво сдержан и тактичен. И у всех было такое чувство, как если бы фашистский тигр зарычал на поверженного и связанного германского льва. И надо отдать справедливость Штреземану, что, отвечая от имени связанного льва, он проявил и выдержку, и такт, и достоинство.

Психология международных победителей владеет фашистами…

С одной стороны, эта психология была необходима для Италии и спасительна. Это было чувство неутраченной воинской и национальной чести. И именно это чувство удержало Италию от послевоенной, красной деморализации; именно оно дало ту точку опоры, которую использовал Архимед фашизма — Муссолини. Можно быть совершенно уверенным, что проигранной войны итальянцы не вынесли бы: воинское, национальное, патриотическое унижение неизбежно бросило бы их в объятия революционного бесчестия и красного позора.

Но выиграть войну и победить — не одно и то же; и этого нельзя забывать.

Что произошло за четыре года 1914—1918 в Европе?

После невиданного в истории, титанического сопротивления Германия была сломлена — 1) благодаря совокупным усилиям пяти-шести великих и многих мелких держав, 2) благодаря внутреннему голоду и 3) благодаря социалистической пропаганде. Кто из держав Антанты в отдельности может считать себя победителем Германии? Никто. А кто выложил на стол козыри победителя? Все сообща и каждый в отдельности. И замечательно, что выкладываемые козыри и предъявляемые счета бывали иногда тем больше, чем глубже у предъявляющего было сознание того, что он сам не победил, а только выиграл войну… Можно не сомневаться, что то же самое произошло бы и при обратном исходе войны; и мы выдвигаем наши соображения не для того, чтобы что-то осуждать или чему-то сочувствовать, а только для того, чтобы вскрыть психологическую подкладку известных событий.

Всем известно, что для духовно сильной страны сознание своей военной неудачи бывает очень полезным: начинается пересмотр всего военного, а иногда и политического, и социального уклада; национальное самолюбие и чувство ответственности вызывают к жизни творческую волю; все чистится, подтягивается, улучшается. Горе, стыд и потери гонят вперед; а патриотизм и чувство собственного достоинства не позволяют предаваться отчаянию и бесчестию. Проигранная война обнажает язвы, учит выдержке и строгости к себе; она и учит и лечит…

Понятно, что победитель этих преимуществ не имеет: перед ним всегда остается опасность — поверить, что у него «все обстоит благополучно», почувствовать себя на вершине «силы и правоты», вообразить себя «непобедимым Роландом» и почить на лаврах. В сказке Андерсена кошка и утка считали себя (и без всякой победы) — половиною мира, и притом лучшею половиною…

Но возможен еще и такой исход, что народ выиграет войну, не победив, но усвоит психологию победителя. И понятно, что тогда страна лишится всех преимуществ проигрыша и подвергнется всем опасностям, присущим победе…

Помню, как еще в 1923 году один подвыпивший со мною в кабачке итальянец объяснял мне, что Италия одержала блестящую победу над соединенными австрогерманскими полчищами, несмотря на то, что все союзники ее предали, и первая предала Россия. Напрасно я пытался напомнить ему кровавое наступление Брусилова летом 1916 года, наступление, предписанное из ставки Государем по телеграмме итальянского короля, умолявшего в критический час о помощи… И слышать не хотел… «Мы, мы, мы…» «А Россия только делала вид, что воевала; если бы она сразу, добросовестно мобилизовала свои войска — война была бы окончена в один год…»

Я не очень спорил с ним; стоило ли? Но это было характерно…

«Италия победила…» Это сознание поддержало фашистов во время «красного трехлетия». Но это сознание стало и их национальным самочувствием, и определило их партийную программу: священное прошлое одержанной «победы» укрепило их волю и осветило их будущее. А тут еще победа на «внутреннем фронте», завоевание власти, подъем труда и промышленности…

Надо признать, что на войне итальянцы дрались героически: тут было все — и наследственная гражданственность, и прирожденный темперамент, и храбрость, и выдержка. Тот, кто раз проезжал через Доломиты и видел суровый массив горы Кольди-Лана (2500 метров), на которой и вокруг которой в течение двух с половиною лет шла самая ожесточенная и безумная по смелости и выдержке бойня — тот никогда не забудет этого театра войны и этих кладбищ…

Но была ли это «победа» одного народа над другим, победа, которая оправдала бы тон победителя по отношению к побежденному? Тон вызывающий и угрожающий…

Вряд ли и победа дала бы основание «хвалиться, на рать идя». А выиграть войну совсем уж недостаточно для воинственного самомнения и угроз. Угрожающий чаще раздражает, чем пугает. Мало того, он нередко раздражает не тех, кого хотел напугать; а ведь в Швейцарии, например, уже три года косятся на юг и размышляют о своих итальянских кантонах; а ведь есть и другие соседи. И еще одно; что сделает завтра тот, кто сегодня грозит? И если по газетным воробьям бить из пушки, то чем встретить серьезного противника?

Расточающий угрозы в знак своей «моральной силы» — рискует создать против себя коалицию. И что тогда? Ведь такой борьбы не выдержала даже Германия?

Можно понять, что среди фашистов есть своя воинственная группа и что от этой группы идет нажим на вождя. Но вождь не есть воск; вождь ведет и пресекает, а не рабствует нажимам. Вождь, рабствующий нажиму, превращается в креатуру нажимающих..

И только беглые итальянские масоны могут радоваться таким резким выступлениям и воинственным фанфаронадам22.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *