Дела о Минотавре

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Этот городок в Западной Грузии совсем но похож на курортный. Город какой-то хоть и «вальяжный», а в то же время деловой. Все здесь свои. Все знают друг друга.

Прихотливые южные растения и высокие трубы, дым над городом. Дворники собирают кучи листьев, и потом, подобно курильницам, испускают они необыкновенный аромат: деревья тут эвкалиптовые.

Дела о Минотавре

Этот городок в Западной Грузии совсем но похож на курортный. Город какой-то хоть и «вальяжный», а в то же время деловой. Все здесь свои. Все знают друг друга.

Прихотливые южные растения и высокие трубы, дым над городом. Дворники собирают кучи листьев, и потом, подобно курильницам, испускают они необыкновенный аромат: деревья тут эвкалиптовые. «Тут» — это в небольшом скверике, уютном, обычно пустынном. Приходят сюда, как правило, в субботу и в воскресенье мужчины — поиграть в нарды, обменяться новостями, да и винца домашнего выпить любят, посидеть за круглым столиком на принесенных из соседних дворов стульях.

Дворы непохожи на среднеазиатские и все же чем-то неуловимо близки азиатским. Дворы с запахом чистой, крепкой и плодородной пыли, с деревьями, с звучащими в воздухе восклицаниями и понуканиями мамаш. Чересполосица условных «владений» жителей двора. В границах владений — скамеечка, небольшой цветничок, а то и деревянная квадратная тахта возле дома.

Такой двор, вполне обычный, рядом со сквериком, стал однажды знаменитым на весь город. Оказался центром сенсации.

…Рыли траншею для водопровода во дворе. Сопровождаются подобные деяния темпераментной реакцией жителей: назиданиями, шутливыми угрозами и вполне нешуточным негодованием иных жильцов по поводу причиняемых беспокойств. Строители рыли себе и рыли траншею, куда денешься? Траншея как траншея, только вот примерно с середины двора стали попадаться какие-то странные предметы. Похоже — из обожженной глины и обожженного кирпича, темно- и светло-розовые. Непонятные предметы, как будто бы части какой-то большой монументальной скульптуры. Но и маленькие фигуры попадались — то ли игрушки, то ли какие-то божки чудные. На забаву и потеху вечерних дворовых «посиделок».

Эрудит Коста немедленно отправился в городской краеведческий музей сообщить о находках, да не один, а с учителем истории, которому все известно стало в первый же день «раскопок», из первых рук — от Коста.

Через несколько дней прибыла авторитетная комиссия, прежде всего осведомившаяся о том, не пропало ли что. Киста оказался на высоте. Он уже два дня как организовал дежурство у «раскопок», отгонял малышей от траншей, никому не давал прикасаться к неизвестным предметам, о чем с большой торжественностью доложил прибывшим.

Комиссия не проявляла поначалу большого интереса. Высокий полный человек с холеным и надменным лицом был немногословен, цедил сквозь зубы поощрительные слова. Был он барствен, небрежен и ленив, откровенно понукал трех своих подчиненных. Те аккуратно и неторопливо разбирали найденные предметы. Лица были у всех бесстрастные, и все же Коста сумел дознаться: дело пахнет интересными находками и требует большой бдительности. Конечно, бдительности, раз тут могут оказаться сокровища или археологические ценности.

Многозначительный пересказ суждений комиссии должен был убедить слушателей, собравшихся вечером во дворе, что ценности действительно велики, а может быть, будут и больше. Всерьез к ним отнесся только шестнадцатилетний Коста — вундеркинд районного масштаба. 13 пятнадцать лет он закончил школу, пытался в институт поступить (педагогический), сказали — рано. Только что сдавал экзамены — неудачно (случайно, конечно, провалился, таково общее мнение). Теперь Коста будет готовиться для окончательного захода. Пройдет теплая осень, устроится он в школьную библиотеку — обещано ому это место, зиму и весну будет заниматься, а все лето — изучать обстановку «на месте», в Тбилиси.

«Не золото ли?» — подмигнул Коста самый старший дворовый житель Ираклий-ботоно. «Золото — ничто, — гордо ответил Коста. — Тут у нас залежи культурных богатств». Коста предложил избрать местную комиссию для охраны места раскопок. Во главе со старейшим Ираклием-ботоно.

Идея была незряшная, потому что вести о «раскопках» привлекли ко двору огромное число любопытных. Обитатели двора возгордились. Шутка ли, они должны давать пояснения (а о чем, они и сами еще не знали). Коста сбегал в музей и еще раз посмотрел экспозицию по истории города. Кого в нем только не было. Были древние эллины. Греческая культура оставила свой след на побережье, и даже здесь, в Западной Грузии. «Раскопал»

Коста легенду о том, что некогда здесь был построен храм. Кому храм посвящен — это он не сумел разузнать. Однако ему была обещана научная консультация. Пока же Коста снабжал всех полученными знаниями. Знания, поскольку они были скудные, позволяли рисовать красочные картины.

За «рекламой» следил весь город. Ко двору подходили с уважительностью, как будто здесь свадьба. Торжественно входили в ворота, здоровались и первым делом спрашивали: «Ну что?» Ответить было нечего, потому что траншею рыть перестали. Оказалось, вершится в каких-то кругах совет: выясняется, что делать с территорией двора. Эта, так сказать, постановка вопроса долго не доходила до сознания жителей. «Что делать с территорией двора?» В каком смысле? Фразу эту «Что делать с территорией двора?» слышали они несколько раз от приходивших различных представителей. А разъяснил ее смысл местный юрист, человек, известный своей легкостью, тертый и бывалый. Говорят, многих спас от больших неприятностей (от наказаний за всякие махинации). Юрист этот явился вечером. С подобающей важностью (тепло, любезно встреченный своим знакомым) он уселся возле «раскопок» и стал объяснять собравшимся соседям, что может означать все это для их судеб. Похоже было, что он то ли разыгрывает соседей, то ли стращает их, то ли, как шепотом сказала пожилая матрона другой, даже хулиганит. Судите сами.

На этом месте может быть заповедник, вещал юрист. И если правда, что раскопают здесь настоящий греческий храм, тогда, может, культурные службы ООН возьмут шефство над этим местом. (Раз мировое значение!) А как же. Коста сообщил, что в художественные альбомы И каталоги «культурного отдела» ООН (Ю-НЕС-КО — гордо произнес Коста по слогам) уже внесено немало памятников на территории нашей страны. Может, и наш — мировой, конечно, тогда будет здесь крупный культурный заповедник, и станут приезжать туристы из самых разных концов мира. Для знакомства с культурными ценностями.

«Это в наш-то двор будут приезжать?» — «Как бы не так! Двора тут уже не будет, не думайте, — подначивал их юрист. — Какой может быть двор, если тут будет заповедник!» — «А мы куда яге денемся?» — «Куда, куда? Вы должны быть горды своей ролью и своей причастностью к произведениям мирового значения, возможно, говорю. Ясности еще нет…» — «То есть как это должны быть горды? А место наше где будет, если здесь окажется заповедник?» — «Ну, это еще надо узнать, а вообще ваше дело охранять пока, заботиться, не трогать ничего».

Куда-то гнул этот «нотариус», как его раздраженно назвал второй по старшинству житель двора — заместитель Ираклия-ботоно. «Нотариус» и правда куда-то гнул, куда — было непонятно. Стало ясно лишь тогда, когда он с небрежностью принялся объяснять, что, возможно, скоро будут переселять жителей из района раскопок и заповедника. А значит, владельцам будут оплачивать этот участок.

«Какой же участок?»

«Участок, который является вашей собственностью. Территорию двора. Каждому из вас, наверное, будет дана сумма для строительства или, может быть, предложена квартира…»

«Какая квартира, когда мы здесь все привыкли жить… Строительство-то новое почти за городом — далеко. И зачем нам этот памятник сдался?.. Напрасно вы, ботоно, раньше времени тревогу сеете…»

В ответ на такую реакцию «нотариус» сделал обиженный вид, отказался от дальнейших обсуждений и отправился в дом, где его ждало угощенье. Но тревогу он посеял.

Несколько женщин поджидали, когда он выйдет назад. Величественный «нотариус» на вопросы женщин отвечать не стал, дело слишком серьезное, а отношение жителей к этому делу еще не созрело. Созреет — вот тогда пусть его позовут.

Так постепенно и накалялась атмосфера вокруг «столь серьезного дела».

Потихоньку назревал настоящий конфликт. Много переплелось интересов самых разных. Конечно, приятно, у каждого появилась гордость: мировой памятник будет открыт там, где жили они, их деды и прадеды. И как выразился Коста, это очень приобщает к культуре.

— Ну ладно. Гордость гордостью, культура культурой. А что дальше?

А дальше, на очередном вечернем обсуждении, выступил Коста. Он к этому времени узнал уже содержание древней легенды. Легенда была и правда красивая. Про

Минотавра. По-настоящему завлекательная легенда (и почему фильм такой бы не сделать?). А может быть, что-нибудь подобное было в истории действительно, кто знает?

Шило-было чудовище. Было оно похоже на быка и на человека одновременно. А прожорливое, как акула. Чудовище это называлось Минотавром. Оно требовало, чтобы жители острова Крита приносили в жертву ему семь самых красивых девушек и семь юношей — время от времени. Он их съедал и успокаивался. Жители критского царства не раз пытались, одолеть чудовище, и все напрасно. Однажды приезжий герой по имени Тесей взялся за эту задачу. Помочь ему решила дочь царя Ариадна. Она знала, что самое страшное в борьбе с чудовищем — это если его противник не сумеет выбраться назад из лабиринта.

— Какого еще лабиринта?

Коста смутился, он забыл про самое главное. Чудовище, оказывается, сидело глубоко в пещере, а внутри пещеры к нему вели запутанные тропинки. Лучше сказать, в пещере коридоры такие, какие у нас в скалах встречаются.

— Ну, в общем, даже самый сильный герой не смог бы ничего поделать с Минотавром, потому что не было никакой возможности выбраться из этого ужасного лабиринта. Вот и помогла Тесею Ариадна, чтобы шел он, а нитки разматывались. Она дала ему в руки клубок с шерстью. И этот клубок должен был послужить путеводной нитью в дороге назад.

— И что, вполне даже простая и разумная затея. Неужели никто другой не догадался?

— Ну, наверное, не догадался, — досадливо сказал Коста.

Он требовал внимания и очень нервничал в ответ на суетные реплики своей аудитории. Вот так и победил Минотавра Тесей и женился на Ариадне. А все из-за того, что он использовал хитрость.

— Тоже мне хитрость, — раздалось вокруг.

— То же — не то же, это сейчас век электронной техники. Вам кажется, что все это так просто. А на самом деле совсем неглупо было придумано, — миролюбиво заключил старший по возрасту житель, старик в сванской шапочке, с седыми, красиво подстриженными усами.

— Ну и что же Минотавр? К чему ты это говоришь?

— А вот к чему, к тому, что это чудовище иногда служило украшением. Ну, не чудовище, конечно, а его изображение служило украшением различных греческих храмов и общественных зданий. Вот и говорят в кулуарах… — сказал и покраснел. Слово было для него новым и трудным. Никто не заметил затруднения, так он лихо освоил это слово, и тогда он снова повторил: — Вот в кулуарах и говорят, что тут под нами расположен древнегреческий храм с изображением Минотавра. Были свидетельства в истории, что храм такой где-то в наших краях существует. Не он ли под нами? И если это так, то но миновать нам всем мировой славы.

Мировая слава на время и вправду всех оглушила. Дня два-три двор, да и не только двор, квартал, а может, целый город бредил мировой славой и Минотавром. Только стали раздаваться и трезвые голоса практически настроенных людей. Должно быть, «нотариус» издали дирижировал, задавал им тон.

«Ну и что Минотавр? Ну и пускай культура. А как насчет замены нашей жилплощади? Где квартиру дадут? Сколько заплатят за деревья, которые мы тут посадили и вырастили? Полагается ли оплачивать цветы?» Для консультации понадобился все тот же юрист. В полном соответствии с «предсказанием» «нотариуса» население «созрело» для консультации с ним. Тогда-то он и был приглашен снова. На сей раз никто и не позволил себе иронизировать, критиковать, ни даже «нотариусом» называть его. Он требовал полнейшего почтения и абсолютной тишины.

— Вопрос о Минотавре можно считать решенным.

— Я слышал в кулуарах, — робко подсказал Коста…

«Нотариус» важно кивнул и подтвердил:

— В кулуарах считают, что вопрос с Минотавром решается положительно. А если вопрос с Минотавром решается положительно, следовательно, встает организационная задача. Надо составить точный список деревьев, кто, когда и какие посадил, измерить территорию, какая кому принадлежит, и доставить строгую документацию на жилую площадь.

Он посмотрел вокруг и вздохнул:

— Да, друзья, вопрос, конечно, серьезный. Минотавр Минотавром, а квартиры квартирами, — он помолчал, — их надо «выбивать».

Стало понятным, что «выбивать» квартиры должен именно он.

— Я являюсь поклонником искусства. И работаю всегда из любви к искусству, — добавил он еще более важно. — Но впервые мне приходится заниматься искусством по-настоящему.

Коста робко вмешался:

— Археология — это разве искусство? Тут вообще и история, и культура.

«Нотариус» долго смотрел в его сторону, но не на самого Коста. Коста, видно, не заслуживал даже взгляда такого важного человека.

— Речь идет об археологических памятниках? Или как это лучше сказать? — Посмотрел снова в сторону Коста и миролюбиво заключил: — Археология — искусство, культура — искусство, Минотавр — искусство, самое главное — всему определить свою правильную цену. А самое большое искусство — это не проиграть в деньгах. Не так ли? Для чего и нужен опытный юрист.

Шутка понравилась всем, кроме Коста и учительницы. Учительница с мальчиком переглянулись и одинаково усмехнулись: деляга.

«Нотариус» набросал примерное «типовое» заявление в исполком, годное для каждого жителя двора, с просьбой предоставить квартиру «по причине занятия двора и территории дома под мировой памятник». После слова «памятник» он долго размышлял, потом опять посмотрел в сторону Коста и внушительно продиктовал: «искусства». Получилось: «под мировой памятник искусства».

Потом он соблаговолил зайти в несколько квартир, где его почтительно привечали и угощали. Вышел он из двора далеко за полночь, поддерживаемый с двух сторон крепкими сыновьями старейшины (того самого, в сванской шапочке и элегантных усах).

…Тут начался новый этап жизни «двора Минотавра». Приходили соседи, советовали всякое. Кто подсадить лишнее дерево, пока не поздно. Кто поточнее измерить размер надела. Кто советовал припомнить давний спор между прадедушкой еще и прабабушкой соседей относительно переноса границ территории «владения». Коста же продолжал сохранять верность мировому памятнику искусства. Он по-прежнему никого не подпускал к уже зарытой траншее, и не зря. Однажды ночью некто явился для самодельных раскопок и был пойман. Коста храбро кинулся на грабителя и оказался в крепких железных руках, которые его основательно помяли. Однако грабитель удрал. А Коста долго демонстрировал ушибы и синяки и даже жалел, когда они прошли.

Однажды Коста явился с мрачным и огорченным видом. В чем же дело? Оказалось, что вопрос с Минотавром новее не был еще решен положительно. А положительному решению его мешали столичные специалисты.

…Местные специалисты, и тот особенно, кто возглавлял первую комиссию, настаивали на том, что найденные предметы — фрагменты большой скульптуры Минотавра. Приезжие же решительно против этого возражали, хотя обожженная глина и куски мрамора «тянули» на изрядную древность. Что стоит раскопать и узнать все это? Раскопать до конца, жестикулировал председатель давешней комиссии.

— А то: сначала должна быть топография научная этих мест, а потом можно и копать. Копать придется много. Ареал здесь минимум 40 X 40 метров, а то и побольше. Давайте сначала разберемся в исторической подоснове.

— И этнографической, — подсказал другой приезжий.

— И этнографии не грех копнуть, — включился третий.

Все это слышал Коста, стоя за дверью той большой комнаты, в которой проходило совещание. Как раз к началу совещания он и попал.

Коста откровенно признался себе, что подслушивает, и не преминул осудить себя: нехорошо же! Но все-таки информацию должен он получить, потому вот и стоит, и слушает. И дослушал: вопрос передали в более высокую инстанцию. Пока же специалисты требовали зарыть траншею и изучать поначалу обстановку. Но почему же зарыть? Коста хотел вбежать и объяснить, что они сами все включатся, что немало здесь найдется в городе и землекопов умелых, и людей культурных, готовых в этом деле помочь. Зачем же бросать? Зачем же зарывать? Мало ли что новая комиссия желает? Может быть, и правда под нами памятник мирового искусства, всемирный памятник? Как же можно так махать на него рукой? Все это Коста произнес мысленно. Про себя он спорил с каждым, кто там выступал. Однако дело оказалось безнадежным. Один за другим сидящие за круглым столом, внушительные, ученого вида люди, выступая, говорили о чем угодно, о стоимости раскопок, о кадрах, о смете, о том, что не вписываются эти раскопки в план, о топографии, об исследовании археологической подосновы, об исторической экспертизе… все, кроме самого главного, кроме того, как памятник из-под земли вытащить, изъять.

Что же делать? Мрачный Коста пришел во двор и объявил:

— Вопрос с Минотавром не решается пока.

— Как не решается? Кто сказал не решается? Почему?

Коста рассказал обо всем слышанном. Тогда и было принято доморощенное решение копать самим. Если бюрократы не хотят открывать памятник, мы откроем его сами и представим перед глазами всего города. Решение это произнес младший сын старейшины, его идея была подхвачена. И работа закипела. По вечерам после окончания рабочего дня ворота наглухо закрывались. Желающим было объявлено, что по требованию комиссии допуск к Минотавру, или, как говорил Коста, останкам Минотавра, был закрыт. Зато открыто было поле археологической самодеятельности. Самодеятельность эта дала плоды, как и надо ожидать, самые печальные. Дело в том, что рабочие навыки «давай, давай», стремление к производительности труда высокой здесь только портили дело. Тут надо было совсем другое! Аккуратно, кисточкой и с маленьким ломиком, с почти что детской лопаткой работать.

Кончилось дело тем, что умельцы раздробили ступню — чудовищный гибрид копыта с львиной лапой. Потому раздробили, что нажал старший сын старейшины на лопату всей своей тяжестью, и хрястнула стопа. Коста был поблизости и, тонкий, щуплый, нервный, схватил за грудки огромного 30-летнего парня.

— Варвар, дикий ты человек! Уходи отсюда сейчас же! Потомки тебя проклянут! — кричал он резким фальцетом. — Приказываю закрыть раскопки, немедленно закрыть. Завтра сюда позову комиссию и в Москву дам телеграмму.

— Успокойся, ты же сам возглавил эти раскопки.

— Я возглавил культурных людей, цивилизованных. А вы кто такие? Вы варвары, дикари!

Мальчик чуть не плакал. Для него случившееся было личной трагедией, катастрофой.

Вечером весь двор собрался на совет. Как быть? Форсировать раскопки? Неплохо было бы форсировать, скоро осень. И если переезжать, то лучше до дождей и слякоти.

Коста же, а также учительница исходили из другого. Они просто хотели подтолкнуть местных специалистов и приезжих из столицы экспертов, показать им до всяких выяснений и экспертиз «заочных», литературных и прочих, с какими ценностями они имеют дело. Однако Коста объяснил, что за мировые ценности придется отвечать, если их попортить. Тут старший сын старейшины предложил дать Коста по шее при всех. Уж очень он зазнался. Когда гости приходят, те пусть слушают его лекции. А тут сколько можно: «ценности, ценности». За все время только один мраморный кусок скульптуры нашли, и все, а остальное — какие-то обожженные черепки, какие-то пятки, когти, кусок хвоста или что-то еще непонятное обнаружили. Надо тоже не быть дураком и нас дураками не считать. Надо это мировой истории или комиссии, ну и хорошо. Только пусть все это и на нас поработает. На наши интересы. За это дело мы все новые квартиры получим.

Коста был разгневан.

— Значит, вот для чего вы принялись помогать в раскопках? Примем решение эти раскопки закрыть!

— Но почему же? Наши раскопки-то и двинут все дело.

— А потому, что самое главное, с какой душой, для чего и во имя чего мы делаем, раскапываем нашего Минотавра.

Тут учительница мягким спокойным голосом, как будто говорит она с первоклашками, стала объяснять правоту Коста. Долго она говорила. Слушали ее с уважением. И сам, призыв, надо, мол, проникнуться значительностью культуры и памятника, возражений, в общем, не вызывал.

— Мы и прониклись, а разве мы не прониклись? Но есть же и практические вопросы. А потом, зачем быть посмешищем всего города? Весь город шумит: мы открыли памятник…

— Да кто проникся-то? — выкрикнул Коста. — Кто? Вы же все самые главные противники — крошите ему пятки, Минотавру.

— Глупый, несмышленый мальчишка, — солидно, размеренно прервал его глава здешнего совета, старейшина. — Одно другому не противоречит и не мешает. Пускай твой памятник действительно самый важный на свете. Но чтобы ты нас этому учил и сопливым своим носом шмыгал, мы этого тоже не хотим. Скажи нам лучше, как в конце концов решился вопрос? Как? Не знаешь? Ну, тогда давайте пошлем делегацию для того, чтобы была ясность с Минотавром и чтобы не срамиться перед городом. Весь город приходит к воротам. Что мы можем сказать? Что Минотавр не имеет никакого значения, никакой ценности? Как же, уже всем известно, что вопрос с Минотавром решен положительно. Что бюрократия заела, поэтому не дает средств на раскопки? Ну и что, весь город пойдет на раскопки. Уже пошел.

— Как танк, — не удержался Коста.

— Это правильно, как танк не надо.

Полная матрона с должной почтительностью к старейшине включилась в разговор:

— Минотавр Минотавром, но в другое место посылать надо делегацию, не в музей и не в комиссии. Делегации надо посылать в исполком. Когда для Минотавра место освобождать и кому что полагается.

— И это правильно. Как жe мы решим?

— А так, — старейшина веско помолчал, уперся двумя руками в колени. В этой позе он был величествен, как сидящий на троне монарх. — А решить надо так. Давайте составим заявление, только не такое, какое «нотариус» нас учил, а настоящее. Про то, что мы понимаем значение мирового памятника и что мы хотим во имя сохранности и для обеспечения его хорошего состояния очистить помещение, потому что дети тут ходят, потом разные бандиты налетают, потом несознательные (он посмотрел строго на сына) лопатами орудуют, правильно тут Коста говорит. И вообще пусть государство этим займется. Это па первом месте. А на втором месте, что жители интересуются, как государство нас потом обеспечит.

На том и порешили. А назавтра пришла комиссия.

Комиссия была новая, важная. Говорят, из Москвы. Для них отрыли траншею, сделали еще проход и достали несколько экспонатов.

…Вечером стало известно, что вопрос с Минотавром решен отрицательно. Этот Минотавр, конечно, — Минотавр. Но только он не тот. Оказывается, князь Дадиани в прошлом веке построил себе здесь дворец, а под дворцом сделал бани и еще в подземных гротах и нишах устроил зал для развлечений. Вот в этих залах и были расставлены различные фигуры, символизирующие сюжеты из истории и мифологии Древней Эллады. Так попала туда фигура Минотавра.

— Но ведь скульптура могла быть привезена? Князь Дадиани имел много подлинников и всяких ценностей, — громко завопил Коста, не желая сдаваться. — Как же так?

— Ну что же, мы произвели анализ и убедились, что фигура вашего Минотавра сделана в прошлом веке.

Пояснения эти давал жителям двора высокий, благородного вида моложавый товарищ, который желающим показывал документ — анализ из московской лаборатории, — туда посылали останки Минотавра для экспертизы. Высокий товарищ любезно подождал, завершив свой доклад, не будет ли вопросов. Все были подавлены. Вопросов не было, товарищ удалился.

А собрание жильцов продолжалось, теперь под другим «флагом». Кто первый разнес сенсацию про Минотавра? Коста. Ладно, Коста маленький. Кто виноват в том, что траншею роют? Водопроводчик. Водопроводчика не за что, положим, винить. Кого же тогда обвинить в том, что сенсация не состоялась? Ведь город-то ждет сенсацию? Науку винить не приходится. Как же быть? Жителям не хотелось терять авторитет в глазах горожан. Надо было срочно искать выход. Как поддержать репутацию знатоков искусства? Выяснилось, что все за это время привыкли к своеобразной этой известности, можно сказать, к славе.

Как же быть? Что может компенсировать этот «крах», такой неожиданный конфуз…

Мрачно настроенный старейшина внес предложение:

— Давайте, раз уж мы так выдвинулись, будем продолжать. Будем добиваться… первого места по городу… — он нерешительно помолчал… — за образцовое содержание двора. Будем первыми. — Он уже развеселился. Представил себе, как это он зазвучит. — «Первое место по городу занял «дом Минотавра».

— Ну-у-у, — протянул Коста, — как будто одно с другим сравнится!

— Нет, подожди, подожди, я еще не закончил. А вот ты возьми на себя такую задачу. Попробуй-ка, дружок, вместе с ребятами (да и мои олухи тебе помогут) самодельно раскопать вот этот самый грот, где куски Минотавра, а может, и целый Минотавр находится. Давай пока никому не говори ничего. Мы его достанем, посмотрим, изучим. Свой музей нам-то поможет… — Он подумал и внушительно, с раскатами произнес: — За Минотавра мы еще поборемся. Все-таки, если и не мировой это памятник, то нам свой мини-Минотавр тоже подходит. Давай-ка, Коста, займись культурной работой. Подбери историческую литературу, чтобы наш Минотавр в масштабах нашего города не подкачал. Пусть работа столетней давности, но фигура может оказаться сама по себе красивая. К тому же и история все-таки древняя сама по себе, с Ариадной.

Неплохо историю знать, — продолжал он свой любимый сюжет. — Эх, жалко комиссия слабая, не могли за честь города постоять. То ли бюрократы, то ли денег им жалко. Как-никак в других городах Минотавров-то нет. Есть пещера Абраскила, но она в Очамчирском районе на замке. Как-никак Прометей там находился. Я недавно читал, что сначала была легенда про Абраскила в Колхиде, а потом уже — про Прометея. Помните, у которого орел печень клевал. Так эта пещера у них на замке. Ученые называются, такой памятник заперли. — Он приглашал посмеяться над далекими сородичами незадачливых ученых. — А мы своего Минотавра откопаем, найдем про него всю литературу, поместим его в наш музей, и это будет заслуга нашего коллектива по части культуры. Двор наш свой авторитет и не уронит. Все же нехорошо, когда тебя сначала подняли по культурной части, а потом как будто бы бросили сверху вниз. Правда?

— Вот дорогой ботоно научил нас, как авторитет свой не растерять, спасибо ему, — подытожила пожилая матрона.

Все молчали, осмысливая эту идею, план спасения репутации дворового коллектива. Идея всем пришлась по душе. Решено уже вечером следующего дня при закрытых воротах начать работу нового тура самодеятельных археологических раскопок.

Даешь Минотавра!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *