В поисках великого сообщества

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Молодежь должна формироваться в русле существующих традиций, в русле определенного кругозора и интересов, характеризующих данное конкретное сообщество и прививаемых ему при помощи воспитания, то есть путем непрестанных наставлений, непрестанного приобщения к общезначимым реалиям данной ассоциации. Все истинно человеческое усваивается индивидом в процессе обучения, а не является чем-то присущим ему от рождения, хотя сама способность к обучению предполагает наличие некоторых врожденных черт конституции, отличающих человека от других животных. Специфически человеческое обучение, обучение, дающее очеловечивающий эффект — это не простое обретение дополнительных умений, достигаемое путем совершенствования изначальных способностей.

Учится быть человеком значит вырабатывать в себе при помощи коммуникативной обратной связи самосознание индивидуально неповторимого члена сообщества — то есть того, кто понимает и разделяет присущие сообществу убеждения, устремления и методы и вносит свой вклад в дальнейшее преобразование органических сил в истинно человеческий ресурс, в истинно человеческие ценности. Но данный процесс не имеет конца. В нас всегда присутствует первородный Адам, этот неистребимый элемент человеческой природы. Он проявляет себя всюду, где только имеется возможность достичь желаемого результата при помощи силы, а не посредством коммуникации и просвещения ближнего. В случаях когда знания и умения, являющиеся продуктом жизни в сообществе, применяются в целях, на которые общий интерес никак не повлиял, Адам заявляет о своем присутствии более изощренным, извращенным и более действенным образом. Реакция Руссо на доктрину «естественной» экономики, согласно которой коммерческий обмен способен породить такую взаимозависимость всех людей, в результате которой сама собой воцарится всеобщая гармония, была вполне адекватной. Он указывал на то, что взаимозависимость создает как раз такую ситуацию, при которой сильный получает благоприятную возможность эксплуатировать окружающих в собственных целях, держать их в подчинении, благодаря чему другие смогут быть использованы им в качестве одушевленных орудий. Избавление от подобной опасности через возврат к состоянию независимости, основанной на самоизоляции, едва ли можно воспринимать всерьез. Но сам факт, что подобное отчаянное предложение было выдвинуто, свидетельствует об остроте проблемы. Свойственный этому предложению негативизм был равнозначен капитуляции перед проблемой. А это наводит на мысль о том, какова должна быть природа возможного решения: речь идет о совершенствовании средств и способов сообщения смыслов, в результате чего может быть достигнута поистине всеобщая заинтересованность в результате взаимозависимой деятельности, которая станет часть всех устремлений и усилий, а значит и непосредственно самой деятельности.

В этом и состоит смысл утверждения, согласно которому данная проблема является проблемой морали и решение ее зависит от разума и образованности людей. В предыдущих абзацах мы уделили достаточно вниманию роли технологических и индустриальных факторов в создании «великого сообщества». Сказанное может выглядеть как согласие с детерминистской версией экономической интерпретации истории и институтов общества. Отрицать значение экономических факторов глупо и бесполезно. Они не перестанут действовать, если мы перестанем их замечать или подвергнем их сентиментальной идеализации. Они, как уже было сказано, имеют своим результатом некие общие внешние условия деятельности, более или менее известные нам. Фактический же результат действия индустриальных сил зависит от наличия или отсутствия понимания будущих последствий, от наличия или отсутствия коммуникационного распространения данного понимания; результат функционирования индустрии зависит также от способности предвидеть его последствия и от влияния такого предвидения на человеческие устремления и практические начинания людей. Одно дело — тот результат, к которому приводит функционирование экономики, когда она предоставлена самой себе и является чисто физическим процессом или же когда на нее воздействуют лишь те из накопленных сообществом знаний, умений и технологий, которые неравномерно и спорадически доносятся до членов этого сообщества. Результат становится совсем иным по мере того, как знание о последствиях деятельности начинает распределяться в сообществе справедливым образом, а сама эта деятельность одухотворяется живым и компетентным интересом сообщества в целом. В своем обычном изложении экономическая интерпретация игнорирует тот факт, что смыслы способны произвести подобную трансформацию; она не замечает наличия между промышленностью и событиями человеческой жизни некоего нового пространства, которое способна заполнить коммуникация. Эта экономическая интерпретация целиком находится во власти иллюзии, произведшей на свет «естественную экономику», иллюзии, появившейся из-за незамечания того, как влияет на деятельность способность сознавать ее последствия (как реальные, так и вероятные) и делать это знание достоянием общества. Данная иллюзия принимает в расчет предшествующее, но не последующее; она видит истоки, но не результаты.

Данный экскурс позволил нам вернуться к вопросу, которым завершилось наше предшествующее рассмотрение: какие условия необходимы для того чтобы позволить «великому обществу» максимально приблизиться к статусу «великого сообщества», а значит превратиться в истинно демократическое общество, истинно демократическое государство? Какие условия представляются необходимыми для выхода современного общества из состояния кризиса?

Исследование данного вопроса будет носить теоретико-гипотетический характер. Мы не будем пытаться выяснить, каким образом возникнут данные условия, мы не будем делать пророчеств на тот счет, что данные условия вообще когда-либо возникнут. Целью нашего анализа будет показать, что при отсутствии определенных условий сообщество не может превратиться в полнокровное демократическое общество. Мы не утверждаем, что условия, о которых мы собираемся говорить, являются достаточными, мы утверждаем лишь, что это неотъемлемые условия. Иными словами, мы попытаемся выдвинуть некую гипотезу относительно демократического государства и противопоставить ее предыдущей доктрине, опровергнутой самим ходом событий.

Двумя существенными составляющими прежней теории являлись, напомним, представления, согласно которым (а) каждый индивид сам по себе наделен достаточным разумом для того чтобы под влиянием собственных эгоистических интересов принимать участие в политике; (б) для того чтобы обеспечить ответственность избранных правителей перед обществом, обладающим определенными устремлениями и интересами, достаточно иметь всеобщее избирательное право, частые выборы чиновников и власть большинства. Как будет показано ниже, вторая идея логически связана с первой настолько, что опровержение одной автоматически влечет за собой и опровержение другой. В основе данных утверждений лежит то, что Липпман остроумно называл представлением о «всесведующем» индивиде, индивиде, достаточно компетентном для того, чтобы формулировать политические стратегии и выносить суждения об их результатах; такой индивид во всех предполагающих политическое действие ситуациях знает, в чем состоит его благо, знает, как реализовать свою идею о благе, и обладает достаточной волей для того, чтобы воплотить ее в жизнь вопреки силам противодействия. Последующая история доказала иллюзорность подобных представлений. И если бы не сбивающее с толку влияние лжепси-хологии, иллюзорность всего этого можно было бы заметить и раньше. Но современная философия полагала, что идеи и знания являлись функциями разума или сознания, зародившегося в индивидах в результате изолированных контактов с объектами. Фактически же знание является функцией ассоциации и коммуникации; оно связано с традицией, с социально вырабатываемыми, санкционируемыми и передаваемыми от одного к другому орудиями и методами. Способности к плодотворному наблюдению, размышлению и планированию суть навыки, приобретенные под влиянием культуры и институтов общества, а не плод неких врожденных сил. Тот факт, что человек действует исходя из грубо осмысленной эмоции, а не из рационального суждения, теперь настолько общепринят, что даже трудно представить себе, что в основу экономической и политической философии клали ранее какую-то иную идею. Определенная доля истины, заключенная в прежнем взгляде, отражала тот факт, что этот взгляд строился на наблюдении над относительно небольшой группой умных деловых людей, регулировавших свои дела при помощи вычислений и ведения счетов; кроме того, объектом наблюдения теоретиков являлись мелкие, устойчивые местные сообщества, представители которых были настолько хорошо знакомы друг с другом и с положением дел в своей местности, что вполне могли выносить компетентные суждения о влиянии предлагаемых мер на их собственные интересы.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *