В поисках великого сообщества

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Можно ли ожидать более мудрых и эффективных действий от общества в целом и его чиновников — даже если эти последние называются государственными мужами? Главным условием осуществления демократической организации общества является обладание такими знаниями, тем уровнем понимания, которых в настоящее время еще не существует. А коли так, сущей бессмыслицей являются попытки предположить, какой была бы демократическая организация общества, обладай мы необходимыми познаниями. Однако, некоторые необходимые условия назвать можно уже сейчас. Некоторые представления о них мы можем почерпнуть из сферы науки — даже если ее специальный понятийный аппарат нам недоступен. Так, одним из очевидных требований является свобода социального исследования, свобода распространения его выводов. Усердно насаждаются представления, согласно которым люди могут свободно мыслить даже тогда, когда они не свободны в выражении и распространении собственных идей. Данное представление восходит к идее самодостаточности разума, обособленного от внешней деятельности и ее объектов. В таком изображении разум предстает фактически лишенным возможности нормально функционировать, так как он пасует перед реальностью (а именно связь с нею и делает разум тем, что он есть), замыкаясь в сфере бессильных мечтаний.

Общество невозможно без установления полной публичности в отношении всех значимых для него последствий. Все, что препятствует публичности, ограничивает ее, ограничивает и извращает также и общественное мнение, сдерживая и искажая осмысление общественных дел. Без свободы самовыражения невозможно развитие даже методов социального исследования. Ибо вырабатывать новые и совершенствовать старые орудия можно только в процессе применения их, в ходе наблюдения за реальным объектом, в ходе описания результатов наблюдения и организации самого этого объекта; а такое применение орудий осуществимо только в условиях свободной и систематической коммуникации. История зарождения физических знаний, история представлений, которые развивали о природных явлениях древние греки, доказывает, насколько беспомощны даже самые одаренные умы в случаях, когда подобные идеи вырабатываются без теснейшего контакта с теми событиями, описать и объяснить которые они пытаются. Во многом в аналогичном положении находятся ныне господствующие понятия и методы науки о человеке. Они также вырабатывались на основе многочисленных наблюдений прошлого, не внося в эти наблюдения постоянных корректив, обусловленных появлением нового материала для наблюдения.

Абсурдно полагать, что ныне мысль и передача мысли осуществляются свободно потому лишь, что покончено с некогда имевшимися на этот счет правовыми ограничениями. Подобные убеждения мешают нам осознать свою главную потребность — потребность в таких понятиях, которые служили бы орудиями целенаправленного исследования и которые были бы достаточно проверенными, очищенными и способными к развитию в ходе практического использования их. Освобождение как человека, так и его разума никогда не сводилось к тому, чтобы просто оставить в покое освобождаемый объект. Устранение формальных ограничений есть не более чем негативное условие освобождения; позитивное же освобождение являет собой не состояние, а деятельность, предполагающую наличие необходимых методов и необходимого инструментария, позволяющих контролировать ситуацию. Опыт свидетельствует о том, что порой порождаемое внешними факторами, например, цензурой, чувство угнетенности воспринимается как своего рода вызов, возбуждая интеллектуальную активность и заставляя мобилизовать все свое мужество. Вера же в интеллектуальную свободу, не знающую никакого угнетения, способствует развитию непротивления фактическому порабощению, воспитанию в людях несобранности, поверхностного отношения к делу, стремления подменить мысли ощущениями; именно это составляет отличительные черты современного состояния дел в области знаний об обществе. С одной стороны, мышление, будучи лишено возможности нормального развития, ищет прибежища в узко специализированных сферах академических изысканий, сопоставимых в некотором смысле со схоластикой. С другой стороны, в избытке наличествующие физические средства обеспечения публичности, используются главным образом в соответствии с преобладающим ныне пониманием публичности: речь идет о рекламе, пропаганде, вторжении в частную жизнь граждан, описании происходящих происшествий таким образом, что нарушается всякая связность и последовательность повествования, в результате чего обществу достаются лишь беспардонные и шокирующие сведения, составляющие основное содержание «сенсаций».

Было бы ошибкой отождествлять условия, ограничивающие свободную коммуникацию и свободную циркуляцию фактов и идей и останавливающие, искажающие тем самым развитие социальной философии и социальных исследований, с открытым действием однозначно противодействующих сил. Правда, с теми, кто обладает возможностью манипулировать социальными отношениями в собственных интересах, действительно приходится считаться. Такие люди обладают каким-то чутьем, позволяющим им обнаруживать любые интеллектуальные тенденции, способные хотя бы отдаленно представлять угрозу их господствующему положению. Они выработали в себе необычайную способность извлекать пользу из инерции, предрассудков и эмоциональных пристрастий масс, прибегая для этого к уловкам, выставляющим препятствия свободному исследованию и самовыражению. Кажется, мы приближаемся к системе правления, использующей наемных создателей мнений, называемых агентами по связям с общественностью. Однако, более серьезный враг скрывается в потаенном месте.

Эмоциональные обыкновения и интеллектуальные привычки масс создают привычки, от которых эксплуататоры чувств и мнений только выигрывают. В том, что касается физических и технических вопросов, люди привыкли к экспериментам. Но в человеческих делах они все еще их опасаются. Эти опасения тем более сильны, что, подобно всем тайным страхам, он прячется и камуфлируется различными формами рационалистических обоснований. Одной из наиболее типичных форм таких обоснований является истинно религиозная идеализация существующих институтов, выражение благоговения перед ними; в нашей внутренней политике такими объектами поклонения являются Конституция, Верховный суд, частная собственность, свобода договоров и т. д. Когда в обсуждении возникают такие предметы, с наших уст сами собой слетают слова «священный», «святость». Они свидетельствуют о том, что данные институты окружены защищающим их религиозным ореолом. Если «святым» называют такой предмет, приближаться, прикасаться к которому могут только помазанные на это действо служители — да и то в ходе определенных церемониалов — тогда перечисленные институты являются святыми предметами современной политической жизни. По мере того, как интерес к сверхъесте

ственному все более сужается, объектом действия религиозных табу все чаще становятся светские институты, особенно те из них, что связаны с националистическим государством. Психиатры установили, что одной из наиболее частых причин психических расстройств является скрытый страх, о котором сам человек не подозревает, но который, тем не менее, подталкивает его к уходу от реальности и к нежеланию думать. Это некая социальная патология, являющаяся серьезным препятствием эффективному исследованию социальных институтов и социальных условий. Формы проявления этой патологии чрезвычайно многообразны — это и раздражительность, и свидетельствующие о бессилии перепады настроений, и неумеренная тяга к развлечениям, и идеализация всего устоявшегося, и напускной оптимизм, и безудержное прославление вещей, «как они есть», и запугивание несогласных; все эти проявления тем более подавляют и сбивают с толку мысль, так как для них характерна особая — изощренная и неосознанная — пронзительность.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *