Проблема метода

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Хотя отставание в области социальных познаний и искусства, конечно, связано с недостаточным пониманием человеческой природы или психологии, тем не менее, было бы нелепым полагать, будто надлежащее развитие психологической науки привело бы к установлению над человеческой деятельностью такого же контроля как тот, что установлен над силами природы благодаря развитию естествознания. Дело в том, что возрастание знаний о человеческой природе прямым и непредсказуемым образом скажется на проявлениях самой этой природы, а это вызовет потребность в новых методах регулирования — и все это будет повторяться бесконечно. Для того чтобы утверждать, что первостепенным и главным результатом усовершенствования психологии явится прогресс образования, нужно быть аналитиком, а не пророком. Ныне достойными объектами правительственных субсидий и правительственных забот является выращивание зерновых и откорм свиней, борьба с болезнями растений и скота. Инструментальные средства, позволяющие осуществлять аналогичный подход к вопросам соблюдения молодым поколением физической и моральной гигиены, находятся в зачаточном состоянии. Мы тратим огромные деньги на школьные здания и их материальное оснащение. Регулярное же финансирование общественных фондов, обеспечивающих научные исследования, условий, отвечающих за духовное и нравственное развитие детей, только начинается, и требования резкого увеличения ассигнований на эти нужды вызывают кривотолки.

Вместе с тем, согласно существующей статистике, на долю душевнобольных и умственно отсталых людей в больницах и приютах приходится больше коек, чем на долю всех прочих заболеваний вместе взятых. Общество щедро оплачивает уход за теми, кто пострадал от неподобающих условий жизни. Но что касается исследования причин столь печального положения, то ни интерес к ним, ни готовность выделять на них средства не соразмерны с подобной щедростью. Причина данных аномалий достаточно очевидна. Ни у кого нет уверенности в том, что науки о человеческой природе продвинулись настолько, что стали достойными поддержки общества. Переломить ситуацию смогли бы заметные успехи психологии и родственных ей наук. До сих пор мы говорили лишь об условиях, служащих предпосылками образования. Для того чтобы получить полную картину мы должны осознать, насколько способно изменить методы родителей и учителей адекватное и общедоступное знание человеческой природы.

Но подобный прогресс образования, при всем его огромном значении, не принесет в области контроля над человеческими силами ничего сопоставимого с уровнем контроля, уже достигнутого над силами природы. Рассчитывать на обратное значило бы низвести человеческие существа до уровня неодушевленных предметов, поддающихся механическому манипулированию извне; при этом образование человека было бы уподоблено дрессировке блох, собак и лошадей. Но строить подобные расчеты нам не позволяет не наличие некой «свободной воли», а тот факт, что названное изменение методов образования способно создавать новый потенциал для всевозможных превращений и комбинаций, которые, в свою очередь, ведут к видоизменению социальных явлений, а эти последние призваны служить источником непрекращающихся преобразований человеческой природы и трансформации ее под влиянием образования.

Иными словами, попытки превращения науки о человеке в отрасль естествознания представляют собой пример «абсолютизирующей» логики, являясь следствием абсолютизации естественнонаучного знания. Несомненно, мы находимся в самом начале процесса реализации всего спектра возможностей управления материальными условиями духовной и нравственной жизни. Химия физиологических процессов, углубленное знание нервной системы, процессов и функций секреторных желез, возможно, со временем позволят нам справиться с проявлениями эмоциональных и умственных расстройств, перед которыми ранее было бессильно человечество. Но осуществление контроля над данной сферой жизни не может определять основополагающих направлений дальнейшего развития человеческого потенциала. Тем, кто не согласен с данным утверждением, можно предложить подумать о том, каким образом возможные меры по предотвращению или излечению названных расстройств способны изменить, с одной стороны, человека эпохи варварства, а с другой, представителя современного сообщества. До тех пор, пока социальная среда будет оставаться в основном неизменной, все силы и опыт как первого, так и второго из них будут находиться под влиянием специфически человеческих предметов и орудий, — в частности тех, что особенно ценятся и почитаются людьми названных эпох. Будь они воинами или купцами, указанные меры лишь помогут каждому из них достичь большего в своей профессии, но не заставят их переменить профессии.

Подобные выводы предполагают краткий анализ влияния ныне принятой абсолютизирующей логики на методы и цели образования — и не только школьного, но и образования в широком смысле, включающего в себя весь спектр воздействий, посредством которых сообщества стремятся формировать характеры и убеждения своих членов. Даже когда образовательные процессы не ставят своей целью увековечение существующих институтов, считается, что они все же преследуют некую идеальную цель (личную и общественную) и что данное представление о некой определенной цели и призвано направлять процесс образования. В этом убеждении реформаторы едины и консерваторами. Учеников Ленина и Муссолини роднит с заправилами капиталистического общества стремление формировать такие характеры и убеждения людей, которые способствовали бы осуществлению предначертанных целей. Разница между названными деятелями заключается только в том, что первый делал это более осознанно. Метод социального эксперимента, вероятно, в первую очередь заявил бы о себе отказом от данной логики. Следует всячески заботиться о создании для молодого поколения таких материальных и социальных условий, которые бы максимально способствовали реализации потенциала личности (насколько это позволяет современное состояние знаний). Благодаря формируемым у них навыкам, молодые люди должны стать способными удовлетворять будущие социальные потребности, способными продвинуть общество на следующую ступень развития. Тогда и только тогда все наличные силы общества смогут выполнять роль ресурсов, служащих цели улучшения совместной жизни людей.

В качестве метода рассмотрения социальных вопросов так называемая абсолютизирующая логика приводит к замене исследования как такового анализом понятий и логических отношений между ними. При этом какие бы формы ни принимал данный анализ, его неизменным результатом становится укрепление царства догм. При любом понятийном наполнении догма остается догмой. С самого начала, при рассмотрении государства, мы говорили о том, какое влияние оказывают методы, нацеленные не отыскание причин. Естествознание давно отказалось от этого метода, предпочтя ему метод обнаружения и соотнесения между собой различных событий. Наш язык, как и наш образ мысли, все еще насыщен представлениями о том, что явления «подчинены» неким законам. Но на практике ученый, исследующий события материального мира, относится к закону просто как к некой стабильной корреляции происходящих изменений, как к констатации того, каким образом изменения одного явления (либо какого-то его аспекта или фазы) соотносятся с изменениями какого-то другого конкретного явления. «Каузальность» есть вопрос исторической последовательности, того порядка, который прослеживается в серии происходящих изменений — конкретно, в определенном историческом пути следующих друг за другом событий. Апелляция к каузальности вообще не только дезориентирует процесс изучения социальных фактов, но и столь же серьезно воздействует на формирование целей и стратегий индивида. Человек, придерживающийся доктрины «индивидуализма», либо «коллективизма», как бы обладает заранее предначертанной для него программой. Перед ним не стоит задачи выяснения того, что ему необходимо сделать и как сделать это наилучшим образом в данных конкретных обстоятельствах. Для него вся проблема заключается в практическом применении твердой и незыблемой доктрины, являющейся логическим следствием имеющихся у него представлений о природе конечных причин. Он свободен от необходимости установления конкретных корреляций изменений, от необходимости выявлять частные следствия различных цепей событий, анализируя их запутанные пути. Он знает заранее, что следует делать — подобно тому как в традициях античной физической философии мыслитель знал наперед, что должно произойти, благодаря чему на его долю оставалась лишь задача логического оформления определений и классификаций.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *