А. А. Гусейнов. Теория ответственна за последующие превращения

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Теория ответственна за последующие превращения

Во вступительном слове было сказано, что нужно отличать подлинный марксизм от мнимого. Эта мысль для настоящей дискуссии, как и для советской идеологии в целом, спасительна. Без нее приверженность марксистскому мировоззрению была бы слишком тяжелой нагрузкой на совесть. Но не обманываем ли мы себя, утверждая, что административно-командная система — «мутант» марксизма, что нельзя смешивать марксистскую идею с ее вульгаризацией Сталиным, Мао и т. д. Обратите внимание: подлинным оказывается марксизм замыслов (классических текстов), а мнимым — марксизм реальных общественных опытов.

Спрашивается, насколько правомерно, в научном смысле корректно говорить об этом различении подлинности замысла и ложности воплощения применительно к марксизму? Если бы речь шла об обычном духовном опыте — ну, скажем, о философии Спинозы,— то требование отличать классический канон от его позднейших интерпретаций, наслоений и искажений является вполне естественным. Ведь философия Спинозы не содержит претензий на воплощение, она не ставит задачу изменить мир, довольствуясь лишь его объяснением. Поэтому ее достоинства и недостатки заключены в ней самой, она в этом смысле схожа с песней, которая сохраняет свое качество несмотря на то, что ее исполнители лишены слуха. Иное дело марксизм, содержащий в качестве ключевого, центрального, тезис о единстве теории и практики. Марксизм является программой общественного переустройства, и его достоинства выявляются только в процессе воплощения. Он в этом смысле схож с архитектурным проектом, который лишается ценности, если его нельзя воплотить в здании. Ленин говорил, что объективное содержание общественной теории определяется не субъективными намерениями ее создателей, а реальным соотношением классовых сил. С этой точки зрения теория ответственна за последующие превращения, которые она претерпевает в процессе практического воплощения. Прозвучавшая сегодня аналогия с христианским учением, которое нельзя отождествлять со средневековой христианской практикой, также представляется не совсем уместной, поскольку христианство переносит реализацию своего идеала в некий другой мир и связывает его осуществление с непосредственной промыслительной деятельностью бога. Во всяком случае, следует признать, что, отграничивая в марксизме «чистую» теорию классиков от ее «грязного» воплощения в административно-командной системе, мы судим его не но его собственным критериям.

В. М. Межуев сказал в своем выступлении, что марксизм ограничен европейской культурой и представляет собой прорыв к свободе. Он обсуждает ту же самую идею, которая вдохновляла едва ли не всех великих философов и гуманистов. Но ведь не эта приверженность идее свободы делает марксизм марксизмом, обусловливает его специфику, а специфические пути борьбы за нее. Марксизм есть теория научного коммунизма, более конкретно: учение о всемирно-исторической роли пролетариата. Поэтому утверждать, что это учение оказалось неверным, а сам марксизм тем не менее сохраняет свою первоначальную правоту, значит совершать насилие над понятиями. Это все равно, как если бы мы сказали, что идея вечного царства ложна, а христианство истинно. Нельзя говорить о марксизме, выхолостив из него то, что является в нем, по его же собственному признанию, самым основным.

Маркс, конечно, был гениальным философом, экономистом, оказавшим колоссальное, не всегда, может быть, видимое влияние па духовное развитие человечества. Но, во-первых, против этого никто не возражает, оспорить это просто невозможно. А во-вторых, в такой постановке вопрос теряет социальную остроту. В этом ряду, где находятся Платон, Гегель, Адам Смит, Карл Маркс занимает самое почетное место. Но разве это нас интересует, когда мы задаемся вопросом: умер ли марксизм? Нас интересует марксизм как идеология нашего общества, как социальный проект, осуществлением которого была 72-летняя история нашей страны. Вот о чем идет речь. И в восточноевропейских странах, сбрасывающих с себя марксистскую идеологическую оболочку, полагаю, также не сомневаются в выдающихся интеллектуальных качествах и достижениях классиков марксизма-ленинизма. Не в том вопрос, что представляет собой марксизм как явление культуры, а в том, можно ли жить согласно его предписаниям. Не в том вопрос, имеет ли смысл читать и изучать «Капитал», а в том, связывать ли свое счастье и будущее с его изучением. И здесь не так-то легко отделаться рассуждениями о подлинном и мнимом марксизме. Надо ясно ответить на вопрос о судьбе научного коммунизма, который (и именно как программа деятельности класса) является пафосом и средоточием марксизма.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *