ПЛОТИН. ЭННЕАДЫ

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

ПРОСТРАНСТВО САМОПОЗНАНИЯ (ПЛОТИН. ПЕРВАЯ ЭННЕАДА)

«Пусть боги ко мне приходят, а не я к ним!»

С удовлетворением можно констатировать, что давнее предубеждение против «темного мистицизма» поздней античности наконец-то исчерпало себя. Ямвлих, Прокл, Дамаский все чаще публикуются в нашей стране, и с каждой вышедшей книгой разрушаются мифы, которыми успел обрасти неоплатонизм за десятилетия «пол у подпольного» интереса к нему.

Однако Плотину, основателю неоплатонической философии, по прежнему фатально не везет. После выхода большого тома «Русского Плотина» в издательстве «Алетейя» (СПб., 1995), несколько раз объявлялось о попытках издать все трактаты этого мыслителя, однако до настоящего момента подобные проекты так и не были реализованы. Отдельные трактаты выходили в различных журналах, обычно же дело ограничивалось переизданием все тех же допотопных переводов «под редакцией профессора Малеванского». Между тем настоятельная необходимость публикации полного свода сочинений Плотина ясна всем. Именно эту задачу и пытается решить настоящее издание.

Для организации публикуемого материала можно было использовать две стратегии. Первая — издание трактатов Плотина в хронологическом порядке их написания, благо, что из биографии своего учителя, составленной Порфирием, мы знаем последовательность создания текстов. При таком порядке чтения видна эволюция, которую претерпели взгляды Плотина на самые важнейшие темы платонической философии. В этом случае, например, становится понятно, что философия Плотина не являлась простой «трансляцией» идей его учителя Аммония Саккаса, но прошла определенный путь развития от идей, близких Нумению из Апамеи, этого законодателя мод в платонизме рубежа И—III столетий, к собственно неоплатоническому дискурсу.

Впрочем, существуют плюсы — и не меньшие — при традиционном порядке публикации сочинений Плотина, избранном нами. Как известно, его трактаты до нас дошли в редакции Порфирия, который разделил их на шесть «девяток». Вот как он сам говорит о принципах такого разделения: «Что же касается расположения и порядка его книг, позаботиться о котором он мне поручил, а я ему и другим нашим друзьям обещал еще при жизни, то прежде всего я почел невозможным сохранить тот случайный порядок, в котором он выпускал свои книги одну за другой, а вместо этого взял за образец Аполлодора Афинского и перипатетика Андроника, из которых первый распределил сочинения Эпихарма по десяти сборникам, а второй распределил сочинения Аристотеля и Феофраста по предметам, схожие к схожим; так и я разделил пятьдесят четыре книги Плотина на шесть эннеад, радуясь совершенству числа шесть и тем более девятки. В каждой девятке я постарался соединить предметы родственные, в каждой начиная с вопросов менее значительных.

Итак, первая эннеада заключает сочинения преимущественно этические… Вторая эннеада, напротив, посвящена предметам физическим и объемлет то, что относится к космосу… Третья эннеада, также посвященная космосу, обнимает смежные с нею предметы рассмотрения… Эти три эннеады мы расположили в одном сборнике… После книг о космосе четвертая эннеада охватывает книги о Душе… следующая за ней пятая —

об Уме, причем каждая книга здесь касается и того, что выше Ума, и того ума, который в душе, и наконец, идей… Остальные книги составили шестую эннеаду, образующую отдельный сборник» (De vita Plot., 24).

При первом же взгляде на предложенный Порфи-рием порядок становится понятно, что ученик Плотина хотел указать на самое, по его мнению, главное в идеях учителя: на путь восхождения, который тот предлагал свои последователям. Человеческая душа должна вспомнить о своем подлинном истоке, о занебесной отчизне. Хотя это воспоминание приходит сразу, подобно откровению, оно еще не может быть условием спасения и перерождения. Необходима кропотливая работа по самопознанию и очищению от всего излишнего, привнесенного чуждыми душе формами бытия (телом, социальными мнениями и привычками). А это и есть восхождение, упорное и непростое, — к началу, являющемуся причиной и смыслом всего сущего, более того, божественной бездной, которую душа может обнаружить лишь обратившись к себе.

Прежде всего здесь возникает этический вопрос о начале философии. После Сократа она стала отождествляться с самопознанием и выступать как высшая форма «заботы о себе», то есть врачевания собственной натуры, которое позволяло не просто избавиться от моральных травм или заблуждений, но и открыть некие мистические стороны своей души. Таким образом, этическая философия в античном мире была не просто средством сформировать портрет идеального человека («мужа благого», как у стоиков), но почти религиозным призывом обратиться к себе, кардинально изменить свою жизнь.

Порфирий подобрал в первую эннеаду те трактаты, где его учитель наиболее проникновенно говорит об опасности быть поглощенным телом, о результатах забвения бессмертной души, с одной стороны являющейся его подлинным «я», с другой же стороны — своеобразным онтологическим и гносеологическим мостиком к спасению.

Вторая и третья эннеады представляют собой цикл физических сочинений (некоторые из них, вроде Против гностиков, II. 9, есть пример физики, конечно же, совсем не в аристотелевском смысле этого слова).

После этого можно было бы ожидать сборника логических трактатов Плотина. По крайней мере такова была традиция систематизировать философские науки, принятая в эллинистических школах. Спустя несколько десятилетий ее воспроизведет в своей школе Ямвлих Халкидский, «прибавив» к эллинистическим этике, физике и логике еще теологию. Однако, как мы видим, в варианте Порфирия после физики идут трактаты, посвященные метафизической психологии (многие из них имеют скорее гносеологический, чем собственно философско-психологический характер), и пятая эннеада, охватывающая тему Ума.

Объединенные здесь тексты более всего хочется назвать метафизическими. Плотин касается в них и принципиальной онтологической структуры сущего, и касается почти исчерпывающего для того времени круга проблем познания. Вполне в античной (и даже аристотелевской) традиции вопросы «что есть?» и «как знать?» оказываются сплетены настолько, что мы лишь условно выделяем здесь онтологическую и гносеологическую тематики.

Таким образом, совершив моральный выбор, «припомнив» о своей далекой внутренней отчизне, душа во второй и третьей эннеадах познает, какова физическая структура мира, после чего добирается до важнейших метафизических вопросов. Восхождение совершается вполне последовательно — от выбора заботы о себе до высших форм философского умозрения.

Шестую эннеаду, или третий сборник в «издании» Порфирия, составляют трактаты, где главными являются теологический и логический моменты. Сразу же нужно сказать, что перед нами теология в варианте римского неоплатонизма, которая очень близка логической проблематике. Поскольку о Едином-Благе, этом запредельном всему сущему Первоначале, рассуждать можно только апофатически, тема пределов человеческого познания становится не просто логической, но и богословской.

Таким образом, последовательность трактатов в издании Порфирия достаточно ясна и иллюстрирует общую неоплатоническую концепцию — по крайней мере в варианте римской школы.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *