О ПЕРВОМ БЛАГЕ И ИНЫХ БЛАГАХ

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

О ПЕРВОМ БЛАГЕ И ИНЫХ БЛАГАХ

Этот небольшой трактат — последний из написанных Плотином, перед самой его смертью; в нем явственно дана суть нравственного и религиозного учения Плотина. В первой главе сжато доказывается необходимость признания запредельного Блага платоников, аристотелевские же возражения опровергаются, исходя из принципов самого Аристотеля.

О ПЕРВОМ БЛАГЕ И ИНЫХ БЛАГАХ

Краткое введение

Этот небольшой трактат — последний из написанных Плотином, перед самой его смертью; в нем явственно дана суть нравственного и религиозного учения Плотина. В первой главе сжато доказывается необходимость признания запредельного Блага платоников, аристотелевские же возражения опровергаются, исходя из принципов самого Аристотеля. Затем, после утверждения, что жизнь есть путь к стяжанию Блага, и таким образом сама есть благо, Плотин показывает, что смерть, которую он видел уже достаточно ясно, есть благо большее, чем жизнь в теле.

Синопсис

Если, как утверждает Аристотель, присущее вещам благо есть их энергия, согласная с природой, тогда то, к чему душа направляет свою лучшую энергию, будет абсолютным Благом; оно уже не стремится к иному, но само есть высшая цель всех стремлений (гл. 1). Через причастие единому, существованию, эйдосу, жизни, уму — всё так или иначе причастно Благу; и душа, обладая жизнью и умом, причастна ему (гл. 2). Но если жизнь — благо, не является ли смерть злом? Нет, по сравнению с жизнью в теле смерть есть благо; если даже живя в теле, душа старается отделиться от него посредством добродетели, то смерть, окончательно разделив их, приводит душу к лучшей жизни (гл. 3).

ходится] по ту сторону сущих, и все другие вещи направляют свои деятельности к нему, то оно будет Благом, благодаря которому все вещи получают свою долю блага. Все другие вещи, которые имеют такое Благо, будут иметь его двояким образом: или уподобляясь ему, или направляя к нему свою энергию. Если же стремление и энергия, направленная к лучшему, есть благо, тогда Благу не должно взирать на что-либо иное или стремиться к нему, но, пребывая в тишине, будучи истоком и началом энергий, согласных с природой, ему должно делать других благовидными — однако не посредством направленных на них действий, ведь вещи направлены к Благу [, а не наоборот]. Оно должно быть Благом не в силу деятельности или мышления, но благодаря бытию только собой. И поскольку оно находится по ту сторону сущностей, оно запредельно и энергиям, и уму, и мышлению. Ибо, опять же, должно полагать Благо тем, от чего все зависят, оно же — ни от чего; это утверждение истинно, ибо есть то, «к чему все стремятся». Благо должно пребывать собой, к нему же должны стремиться все, оно должно быть подобно центру круга, от которого [расходятся] все радиусы. Примером является также и Солнце, которое подобно центру для исходящего от него и зависящего от него света, ибо свет, конечно же, повсюду пребывает вместе со своим источником и нигде не отсечен от него. Так что даже если ты захочешь отделить свет от Солнца, он останется [не с тобою, а] с ним.

2.    Каким же образом все другие стремятся к Благу? Неодушевленные вещи стремятся к Душе, Душа же, посредством Ума, к Благу. Но и неодушевленные вещи имеют что-то от Блага, ибо они некоторым образом едины и некоторым образом существуют. Неодушевленные вещи причастны также и эйдосу; а постольку они причастны единству, бытию и эйдосу, они причастны и Благу, т. е. эйдол у Блага; поскольку они участвуют в эйдолах сущего и Единого, постольку и их эйдосы суть эйдолы. Жизнь Души, первой после Ума, ближе всего к истине, и, благодаря Уму, она сама — благовидна. Она может, пожалуй, и обладать Благом, если взирает на него; Ум же следует после Блага. Потом, сама жизнь есть благо для живущих, и ум — для тех, кто причастен уму. Таким образом, если нечто обладает жизнью и умом, оно причастно Благу двояким образом. пожалуй, и благо, — в той мере, в которой душе действовать лучше, когда она лишена тела. Если она становится частью всецелой Души, то какое с нею там может случиться зло? И вообще, подобно тому, как боги обладают благом, но не злом, так и для души, которая хранит свою чистоту, нет никакого зла. Если же она не сохранила своей чистоты, то не смерть есть для нее зло, но жизнь. И если есть судилище в Аиде, то значит есть, опять же, жизнь, т. е. зло для не сохранившей чистоты души; там [в Аиде] это также [, как и на земле], поскольку и там нет чистой жизни. Но если жизнь есть соединение души и тела, смерть же есть их разделение, тогда душа будет принимать и то, и другое [— и жизнь, и смерть]. Однако, если жизнь — благо, то почему смерть — не зло? Жизнь есть благо для того, для кого есть Благо; [а Благо есть для человека] не благодаря наличию этого соединения [души и тела, блага и зла], но благодаря добродетели, сохраняющей его от зла; смерть есть большее благо. Должно сказать, что жизнь в теле сама по себе есть зло, что лишь благодаря добродетели душа возникает в Благе, не благодаря жизни составленного, но благодаря отделению себя уже сейчас.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ср. с тем, что говорит Аристотель в Большой этике (1182 Ь7—10): «Благом называется либо то, что является лучшим для каждого существа, т. е. нечто по своей природе достойное избрания…» (пер. Т. А. Миллер). В Метафизике Аристотель называет целевую причину Благом, а в конечном итоге, именно как Благо, Ум-Перводвижитель выступает целевой причиной всего.

2    Скрытое указание на классическое апофатическое суждение из Государства Платона, где говорится, что Благо «превыше сущностей, превосходя их достоинством и силой» (509Ь).

3    Первые параграфы данного трактата, судя по словам Порфирия, созданного Плотином перед самой смертью, обобщают то, что было написано им ранее в трактатах, вошедших в V и VI эннеады издания Порфирия. Благо является причиной бытия, но не как деятель-Демиург, и не как причина движения к своему «естественному месту». Оно порождает, попуская стремление к себе и появление эйдетических образов. Таким образом, оставаясь совершенно бездеятельным и запредельным началом, оно, тем не менее, присутствует во всем. Но не как само Благо, а как свойство данной сущности быть благой (быть причастной Благу). Плотин явно не имеет желания развивать эту тему — тему присутствия во всем (в том числе и в речи) абсолютного запредельного начала, — которая стала исходной точкой для зрелого неоплатонизма.

4    Этот фрагмент является воспроизведением знаменитого рассуждения Эпикура о том, отчего не нужно страшиться смерти: «Привыкай думать, что смерть для нас — ничто; ведь все и хорошее, и дурное заключается в ощущении, а смерть есть лишение ощущений…» (См.: Диоген Лаэртский, X. 124. Пер. М. Л. Гаспарова).

5    Третий параграф данного трактата построен на скрытых аллюзиях к Федону. Ср., например: «Очистившись таким образом и избавившись от безрассудства тела, мы, по всей вероятности, объединимся с другими такими же, как и мы, и собственными силами познаем все чистое…» (67а. Пер. С. П. Маркиша). Эту фразу вполне возможно было толковать как указание на то, что после смерти мы в неком «симфоническом» смысле становимися частицами всеобщей Души.

6    Иными словами, круговорот рождений с абсолютной точки зрения является злом, так как душа вынуждена участвовать в нем, будучи постоянно иной и иной, отвлекаясь от своего вневременного единого истока. В целом заключительную часть диалога Федон можно понять и без привлечения теории реинкарнации. И уж во всяком случае Плотин мог сослаться на убежденность Платона, что подлинных философов и святых людей ожидает не «судилище в Аиде», а жизнь среди богов.

7    Когда Плотин говорит о составном характере тела, он имеет в виду уже не столько ту составленность плоти из материальных элементов, о которой ведет речь Платон в Федоне (см., например, 80с), сколько составленность всего «теловидного» из материи и «материальных эйдосов», разделение которых и означает уничтожение плотского носителя души.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *