Заключение: переход к онтологической психологии

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Часть IV. Заключение: переход к онтологической психологии

Желая показать значимость философских построений Плотина, мы еще раз обратимся к основной проблеме философии естествознания в нашей традиции. Здесь всегда существовали и существуют два способа объяснения мира, которые выше, характеризуя их методически, мы называли эмпирическим и априорным; теперь посмотрим, как выглядит мир с каждой из этих точек зрения

Заключение: переход к онтологической психологии

Желая показать значимость философских построений Плотина, мы еще раз обратимся к основной проблеме философии естествознания в нашей традиции. Здесь всегда существовали и существуют два способа объяснения мира, которые выше, характеризуя их методически, мы называли эмпирическим и априорным; теперь посмотрим, как выглядит мир с каждой из этих точек зрения. Согласно первому, мир есть лишь феномен нашего сознания, производящийся из определенных, имманентных нашему сознанию, идеальных (логико-математических) начал: с этой точки зрения, и вся природа, и тело, и мозг — являются не более, чем способами сознавания, представления разумом самого себя. С реалистической точки зрения, и сами идеальные начала, и мир суть только функции мозга, а мозг есть состояние материи, и сама материя сознает себя в мозге. Таким образом, противоречие состоит в том, что мир как феномен мышления существует благодаря мозгу, «а между тем сам мозг есть лишь один из феноменов нашего физического мира», как писал В. С. Соловьев в статье На пути к истинной философии. Для того чтобы разрешить это противоречие, нужно понять существо проблемы. В первую очередь, нужно выделить факт, который подвергается столь разному истолкованию. Он состоит в том, что, с одной стороны, мы фиксируем разумность вне себя, с другой — неразумность, как бы ее ни понимать, в себе. Говоря языком Плотина, мы постигаем, что чувственно сущее есть составленное. В чем же состоит ограниченность каждого из вышеуказанных подходов? Очевидно, в том, что одно из вышеназванных начал провозглашается единственным началом; можно сказать, что это теистическая привычка сознания или перенесение богословского метода в сферу не-божественного; это приводит к обожествлению либо материи, либо конечной разумности, если, разумеется, здесь идти до конца. Ближайшим образом, мы возражаем против оборотничества понятий: если идея в начале постулируется как что-то исключительно идеальное, то она не может, в конце концов, оказаться алогическим хаосом, предстающим внешним не только сознанию, но и телу, и вообще всему разумному; точно так же, если материя полагается абсолютно внешней самой себе, изначально абсолютно неразумной и проч., чтобы быть «объективной реальностью, данной нам в ощущениях», то говорить, что она достигает самосознания в человеке, никоим образом недопустимо. Если кто-то высокопарно называет подобные рассуждения диалектикой или антиномизмом, то это явные эвфимизмы, ибо этим людям следует напомнить, что диалектика не бывает без анализа, а анализ применим только к сложным вещам, потому нельзя учить о началах диалектически. Какова же альтернатива этим заблуждениям? (Я позволю здесь себе не критиковать соловьевский принцип дополнительности, ибо и так ясно, что из двух (или бесконечного числа) не-истин истины не возникнет.) Он состоит в отказе от обоих ложных начал, т. е. мы более не должны возводить составленное ни к материи, ни к постигающему сознанию, если, конечно, хотим избежать вышеуказанного противоречия, сводящего на нет ценность всех частных объяснений, данных с обеих точек зрения. Если различать термины «начало» и «причина», то мы можем оставить эти мнимые причины именно в качестве начал, то есть необходимого условия появления тех или иных феноменов, но не должны считать, что они происходят из них, как из своих творческих причин. Каковы же будут истинные причины? Это все равно что спросить: чья разумность наблюдается нами, что рождает и в сознании, и в материи ту или иную разумность? Кроме того, поскольку причины не есть начала (положение о том, что наша разумность есть начало, вообще спорно, и его нужно обсудить отдельно), постолько они могут быть сами составленными, ибо не необходимо причинами составленного считать сразу простое. Мы находимся в огромном мире не-божественного и не должны рассчитывать в два прыжка выйти из него; весь опыт исторического существования теистических религий показывает, сколь пагубны такие надежды, и сколько совершенно естественных феноменов было не понято или понято неправильно из-за желания объяснять все сразу же Богом. Нет никаких сомнений в том, что последние основания здесь-бытия непосредственно связаны со сферой Изначального, но низшие вещи должны быть связаны через них. Теперь спросим, чем бы они могли быть связаны. После новоевропейских споров о субстанции и субъекте, совершенно ясно, что в качестве последних оснований не-божественного могут быть положены только субъекты; таким образом, в качестве учения о причинах феноменальной разумности мы должны иметь учение о различных не-божественных субъектах, полагающих своей деятельностью ту или иную сферу чувственного; разумность в природе и человеке будет возводится не к одному, не к аналитическому, и не к началу, но к определенному числу синтетических причин. Именно такое учение мы и находим у Плотина.

Здесь уместно будет сказать и о границах нашей работы. «Поскольку здесь, в смешении и составленности, это есть тело, а то — душа (ибо Вселенная есть живое существо), поскольку природа души существует в том, умопостигаемом мире и не может соответствовать и быть помещенной в единый порядок с называемым существующим здесь, — пишет Плотин в Enn. VI. 3. 1, — постольку мы должны, как бы это ни было трудно, вынести за пределы нашего теперешнего исследования то, что принадлежит душе, как если бы кто-нибудь, желающий классифицировать граждан какого-либо города, например, с точки зрения их имущества и занятий, не должен был бы считать пребывающих в данный момент в городе чужеземцев». Этим принципом будем руководствоваться и мы, ибо одно дело — рассуждение о теле космоса, а другое — о воплощенной душе. Потому в этой своей работе нам не удастся завершить понятие о космосе, ибо понимание живого без понимания души невозможно, а о Душе мира нам еще предстоит сказать.

Мы подошли к концу первой части нашей работы. Оглянемся назад: мы начали с учения о методе, который весьма пригодится нам во второй части работы, когда мы будем анализировать учение о причинах, но который уже сейчас не позволил нам впасть в некоторые распространенные заблуждения; затем дали историческую справку, показав два основных пути развития эллинского мышления о природе. Все остальное время мы занимались учением о началах: материи и умопостигаемом (родах чувственно сущего). В предисловии к III эннеаде нам предстоит познакомиться с разницей понимания органического в античности и в Новое время, идеей Творения у Плотина, учением о природе и душе мира, судьбе и симпатии, поговорить о родах живых существ, населяющих космос, их душах, способностях к восприятию и мышлению. Сказать о космосе как целом, о составляющих его сферах и их обитателях, наконец, определить его отношение к Богу и к человеку, и уже после этого сравнить Плотиново учение с христианским. После чего, в IV, V и VI эннеадах мы будем заниматься исключительно богословием.

От Переводчика

В статье к первой эннеаде мы уже оговаривали некоторые особенности нашего перевода; здесь же нужно сказать об употреблении строчных и заглавных букв. Понятно, что когда речь заходит о Первоначале и именах, называющих божественные сферы (Ум, Душа), мы употребляем только заглавные буквы. Куда сложнее с так называемыми промежуточными понятиями: с заглавных букв мы пишем также некоторые имена, не прилагающиеся собственно к Первоначалу, например, Душа мира, Вселенная, Целое (когда это слово обозначает космос в его психофизическое полноте), чтобы подчеркнуть несравнимую с бытием конечных вещей значимость их богоподобного бытия. Традиционно, с заглавных букв мы пишем и имена некоторых доступных именованию божественных деятельностей: Логоса, Промысла, Провидения. Слово «космос» — как называющее внешнюю, явленную сторону Вселенной — нами пишется всегда со строчной буквы.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *