КРИТИКА СЦИЕНТИЗМА И КОНСТРУКТИВИСТСКОГО РАЦИОНАЛИЗМА

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Противодействие сциентизму неизменно было связано с двумя фундаментальными пунктами, вокруг которых развивалась эта имевшая серьезные политические последст -вия дискуссия. Первый пункт носил теоретический характер и был связан с критической оценкой индуктивизма, который рассматривался как неправильный метод исследования и как результат смешения данных социального мира и эмпирических данных. Второй относился к истории идей и предполагал доказательство разрушительного воздействия моды на сциентизм и конструктивистский рационализм на политическую философию и развитие социальных наук. В обеих случаях критика была основана на том, что ложные предпосылки, относящиеся к природе социальных институтов, не могут служить источником, из которого можно извлечь надежные ориентиры для политического действия. Однако первый пункт прежде всего подчеркивает то, что Хайек использовал концептуальный инструментарий, заимствованный у субъективистской экономической теории.

Огромный энтузиазм по поводу теории планирования в 1930-е годы и та вера, которую она внушала, были основаны на ложном мнении о том, что наиболее надежным способом решения социальных проблем было применение в социальных науках метода естественных наук.

Изложив свои замечания относительно гносеологических оснований и политико-экономических последствий смешения понятия «данных», существующего в эмпирических науках, и того представления о «данных», которое преобладало в социальных науках, в работах «Экономическая теория и знание», «Сциентизм и изучение общества» и «Контрреволюция науки» Хайек перешел к анализу самого сциентизма, который он описывает как «рабское подражание языку и методам Науки».

Уже с самого начала Хайек отметил, что различие двух типов науки было связано с такими фигурами, как Бэкон («классический пример „демагога от науки“ ») и Конт, а также с «физика-листами» (Нейратоми «Венским кружком»). (Позже, сославшись на критику индуктивизма Поппером, он повторил это еще более четко в предисловии к сборнику, составленному из этих работ.) Он писал: «Об исключительных достоинствах специальных методов, используемых естествознанием, заявляют по большей части те, чье право говорить от имени ученых совсем не бесспорно». Однако несмотря на эти теоретические заявления и на ту очарованность, которую успехи физики вызвали у исследователей социальных наук (побуждая их не столько следовать ее духу, сколько подражать ее моделям и языку), эти идеи не привели к реальному прогрессу в сфере социальных наук. Таким образом, объектом критики был некорректный метод исследования, называемый индуктивизмом, а также тот вред, который его сторонники с их пропагандой «инженерной ментальности» нанесли социальным наукам.

Можно сделать вывод о том, что главной целью Хайека было показать, что фундаментальная ошибка социализма состояла в «антропоморфном» подходе к обществу.

В отличие от представлений «индуктивистской» и «физикалистской» науки, он сформулировал главную задачу науки как пересмотр опыта людей во внешнем мире в свете того, что «люди воспринимают мир и друг друга через ощущения и представления, организованные в ментальную структуру, общую для них всех». Соответственно, задача теоретических социальных наук формулировалась как изучение идей (о внешнем мире, о других людях и о самом себе), определяющих человеческую деятельность. Такие науки не должны ставить себе цель установления истинной, или объективной, связи между «событиями» и людьми; вместо этого они должны исследовать то, каким образом представления людей о «фактах» и «данных» влияют на формирование у них конкретных точек зрения на мир и побуждают их предпринять те или иные действия. Если предметом указанных наук являются человеческие действия, то их целью должно быть объяснение «непреднамеренных или непредусмотренных результатов» таких действий. Итак, внимание следует уделять не поиску истинных и объективных естественных законов, а тому, каким образом способ их формирования влияет на человеческую деятельность.

Итак, тезис Хайека, относящийся к экономической науке, можно распространить и на теоретические социальные науки; согласно Хайеку, «на протяжении последних ста лет каждое серьезное открытие в экономической теории было шагом вперед в последовательном приложении субъективизма». Если это так, то их задача состоит в постижении того смысла, который индивиды вкладывают в свои действия.

Сторонники сциентизма стремились создать «новую объективную науку об обществе», в которой не было бы места соображениям, связанным с субъективной природой знания. В этом состоял дух «бихевиоризма» Джона Уотсона и «физикализма» Нейрата, а их отправным пунктом была ложная вера в то, что все люди одинаково реагируют на одинаковые стимулы и испытывают одинаковые чувства по отношению к одинаковым объектам. Именно здесь кроется причина политического банкротства сциентизма. Построение общества на ложных теоретических предпосылках не только не решило бы тех проблем, которые не в состоянии решить социальная наука или рыночная экономика: это привело бы к катастрофе.

Таким образом, сциентизм, так же как и конструктивизм, присущий этим научным школам, принял за «факты то, что на самом деле представляет собой не более чем пред-теории, модели, созданные обыденным разумом, чтобы объяснить связь между некоторыми наблюдаемыми нами отдельными феноменами». Ошибка в том, что «социальные целостности» рассматриваются как «естественные единицы, а не как конструкции, созданные человеческим разумом». В этом контексте историцизм также представляет собой «результат сциентистского подхода».

В сфере политики сциентизм, в полном соответствии с теорией познания, лежащей в его основании, рассматривал социальные институты «прагматически», т.е. как результат сознательных человеческих действий, направленных на достижение соответствующих целей. Его «конструктивистский контрактуализм» не ограничивался рассмотрением социальных институтов как результата человеческого планирования, в него входило также представление о том, что эти институты должны «строиться» согласно методам и целям его собственной концепции естественных наук. В силу этого совершенно естественно ощущалась необходимость защитить это планирование от субъективности индивидов; однако не менее необходимым считалось то, чтобы все элементы поведения были «рациональными» и направленными к намеченной цели. Это, в свою очередь, приводило к возрастающему стремлению контролировать и направлять социальные процессы. Хайек сделал несколько метких наблюдений в связи с тем, что он называл «одной из наиболее характерных особенностей нашего поколения», непочтительно назвав ее «ни на чем не основанным суеверием», которое можно описать примерно так: «убежденность, что сознательно управляемые процессы непременно обладают превосходством над процессами стихийными». Пафос утверждений Хайека сводился к тому, что установки такого рода приведут к требованию установления контроля над всем обществом со стороны отдельного ума, а затем — к «сознательному контролю за развитием человеческого разума».

Здесь мы имеем дело с «суперрационализмом», чьей наиболее характерной чертой является убеждение, что человеческий разум уже достиг стадии развития, которой достаточно для построения совершенного общества. В этом обществе не будет места для индивидуальной субъективности, поскольку все приобретет форму объективных соотношений. Реальные компоненты общества трансформируются из целей в средства и будут оцениваться с точки зрения их вклада в достижение общественных целей. Тем самым претензия на «сознательное управление всеми силами общества» в итоге тождественна коллективизму, в качестве «научного» фундамента которого и выступает сциентизм. Иначе говоря, методологический коллективизм является интеллектуальным источ -ником политического коллективизма.

Таким образом, в основании критики сциентизма и тезиса о коллективистском планировании лежит ряд возражений гносеологического характера. В книге «Контрреволюция науки» Хайек развил эти темы в историческом аспекте, проанализировав возникновение и развитие сциентистской ментальности от Высшей политехнической школы, Сен-Симона и Конта, и назвал идеи социальной физики Сен-Симона, включая идею создания новой Энциклопедии для унификации знания и идею необходимости «научного планирования жизни в целом», источником позитивизма и современного социализма.

В дальнейшем хайековский анализ сциентизма был связан с четырьмя главными темами:

  1. с поиском философских источников сциентистской ментальности;
  2. с критикой представления о том, что рационалистический сциентизм является отличительной чертой европейской философской и научной мысли;
  3. с признанием пагубности воздействия конструктивистско-рационалистической традиции на систему ценностей и моральные доктрины Запада;
  4. с доказательством ошибочности индуктивного метода.

Первый этап этой интерпретации истории социальных наук состоит в различении двух направлений внутри традиции индивидуализма; этому посвящена статья «Индивидуализм истинный и ложный», вступление к сборнику «Индивидуализм и экономический порядок». Дело в том, что на самом деле эти направления представляют собой две разные философские и политические традиции. Если в «Сциентизме и изучении общества» Хайек посвятил все свое внимание сциентизму (в смысле позитивизма), то в статье об индивидуализме он расширил предмет исследования, включив туда сци-ентистско-рационалистическую ментальность, возникновение которой он возводит к Декарту. Тем самым было введено различение между двумя основными традициями западной политической мысли. Первая — традиция истинного индивидуализма — берет свое начало от Локка, а также (прежде всего) от Мандевиля и Юма; к ней относятся также Такер, Фергюсон, Смит, Бёрк, Токвиль и лорд Актон. Ее можно охарактеризовать как английскую традицию; она ассоциируется с политическим индивидуализмом. Вторая традиция — ложного индивидуализма — включает Декарта, энциклопедистов, Руссо, физиократов и Бентама; ее можно назвать французской, или континентальной традицией; она имеет социалистические и коллективистские коннотации.

Согласно Хайеку, истинный индивидуализм — это в первую очередь теория общества, «попытка понять силы, определяющие общественную жизнь человека, и только во вторую — ряд политических максим, выведенных из подобного представления об обществе». Он выразил мнение, что, несмотря на популярность, представление о том, что «индивидуализм постулирует существование обособленных и самодостаточных индивидов вместо того, чтобы начинать с людей, чья природа и характер целиком обусловлены их бытием в обществе», является ошибочным.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *