МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ИНДИВИДУАЛИЗМ

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Хайековская трактовка индивидуалистического, или «композитивного», метода опирается на теоретические соображения о связи между человеческим разумом и «данными»; они изложены в работах «Экономическая теория и знание», «Факты общественных наук», «Использование знания в обществе» и «Сциентизм и изучение общества».

Хайек пришел к выводу о том, что в области социальных наук следует воздерживаться «от толкования подобных псевдосущностей как „фактов“» и систематически отталкиваться «только от тех представлений, которыми индивидуумы руководствуются в своих действиях». Из этого вытекает, что сложные социальные явления необходимо понимать, отталкиваясь от индивидуальных действий. В социальных науках «хорошо известными нам элементами являются именно установки индивидуумов и, комбинируя эти элементы, мы пытаемся воспроизводить сложные феномены — результаты индивидуальных действий, о которых знаем гораздо меньше». Этот метод Хайек называет «композитивным или синтетическим», прямо ссылаясь на Менгера. При этом он уточняет, что «только в результате систематического складывания воедино элементов, свойства которых нам хорошо известны, мы узнаём, как выделять из совокупности наблюдаемых явлений так называемые целостности, т.е. структурно связанные группы элементов, и выстраиваем, или реконструируем, их, исходя из этих известных нам свойств элементов. Важно заметить, что все эти разнообразные типы индивидуальных убеждений или же установок сами не являются объектом, требующим наших объяснений, а выступают просто как элементы, из которых мы строим структуру возможных отношений между индивидуумами».

Иначе говоря, предметом социальных наук являются не осознанные индивидуальные действия, а действия, порождающие непредвиденные последствия и стихийно формирующиеся закономерности. Соответственно, «если бы в социальных явлениях не обнаруживалось никакой иной упорядоченности, кроме той, что является результатом сознательного планирования, для теоретических наук об обществе действительно не оставалось бы места, а остались бы, как утверждают многие, только проблемы психологии. Проблема, требующая теоретического объяснения, встает перед нами лишь постольку, поскольку возникает известный порядок, складывающийся из индивидуальных действий, но ни одним отдельно взятым человеком не замышлявшийся».

На этом основании Хайек упрекает методологический коллективизм в том, «что он принимает за факты всего лишь предварительные теории, модели, с помощью которых обыденное сознание объясняет себе связи между некоторыми наблюдаемыми разрозненными явлениями». Кроме того, «социальные целостности» не даны нам в виде «естественных единиц», они «суть различные комплексы индивидуальных событий, сами по себе, может быть, совсем непохожие, но, как мы считаем, связанные друг с другом сходным образом; они представляют собой подборки определенных элементов, выделенных из сложной картины мира на основании некой теории об их взаимосвязи».

Человеческий разум использует общие для всех людей законы мышления для того, чтобы выделить элементы, необходимые для выстраивания причинных связей на основании критерия рациональной или логической связности* Это означает, что задача Хайека, в отличие от Менгера, состояла не в том, чтобы обнаружить «сущности» явлений и их «трчные естественные законы»; его «целостности» «существуют лишь постольку, поскольку верна сформировавшаяся у нас теория о неявной связи между предполагаемыми их частями».

Подход Мизеса к методологическому индивидуализму на первый взгляд не отличается от менгеровского прослеживания сложных элементов социальной жизни к их простейшим элементам. Мизес тоже полагал, что «все действия совершают отдельные люди, потому что социальный коллектив не обладает автономным существованием и реальностью, которые были бы отличны от действий его индивидуальных членов. Жизнь коллектива складывается из действий отдельных людей, из которых он состоит. Невозможно представить себе такой социальный коллектив, который проявляет себя не через действия каких-либо отдельных людей, а как-то иначе. Реальность социального целого выражается в том, что оно управляет конкретными действиями отдельных людей и создает возможность для них. Итак, путь познания коллективных целостностей идет через анализ действий отдельного человека.

Фундаментальные основания интерпретации разными представителями австрийской школы того, каким образом индивидуальные действия, направленные на достижение субъективных целей, действительно создают некий порядок, существенно различаются. У Мизеса нельзя найти «генетический» элемент, который является яркой особенностью эволюционизма Менгера. Его место занимает ярко выраженный субъективизм, который можно свести к тезисам о том, что «выбор затрагивает все человеческие ценности», а «жизнь для человека — результат выбора, ценностного суждения». Предварительным условием, наличие которого делает человеческую деятельность доступной для когнитивного анализа, становится уже не осознание того, что действовать ради достижения цели — это естественно; напротив, таким условием является существование и открытие априорных всеобщих законов, регулирующих результаты самой деятельности. Место «точных естественных законов» занимают априорные законы — логические соображения, характеризующиеся общезначимостью, посредством которых индивид стремится внести в мир субъективный порядок.

Эти философские основания сильно отличаются от взглядов Менгера и Хайека; Мизес, кстати, не упоминает ни одного, ни другого. Это так, несмотря на то что в более аналитическом определении методологического индивидуализма, которое Мизес дает в «Философских основаниях экономической науки» («The Ultimate Foundation of Economic Science»), разница выражена нечетко. Он пишет, что «индивидуализм как принцип философского, праксеологического и исторического анализа человеческой деятельности означает, что все действия можно проследить к отдельным людям и что ни один научный метод не в состоянии успешно объяснить, каким образом конкретные внешние события, которые можно описать методами естественных наук, создают в разуме человека конкретные идеи, ценностные суждения и намерения. В этом смысле индивид, отдельный человек, которого невозможно разделить на элементы, одновременно является началом и концом любых попыток анализа человеческой деятельности».

В этом определении по-настоящему важна тесная связь индивидуализма и праксеологии, а также прежний акцент на том, что предмет теоретических социальных наук (способ, посредством которого субъективное восприятие индивидами внешних событий побуждает их к действию) невозможно определить научным методом, пропитанным духом естественных наук.

Следует признать, что, несмотря на отсылку к одному и тому же источнику и на использование, можно сказать, общей терминологии, даже внутри австрийской школы имеются различные теоретические основания методологического индивидуализма.

По Менгеру, явления и социальные институты могут быть объяснены, во-первых, благодаря тому, что их развитие является точно-естественным, или генетическим, что приводит к возникновению «точных форм явлений», которые доступны человеческому разуму, и, во-вторых, благодаря тому, что человеческие явления, как и все естественные явления, подчиняются закону причинность. В силу этого «типы» («формы явлений») и «типическиесоотношения» («законыявлений»), которые мы используем для прослеживания сложных явлений к более простым, обычно тождественны их генетической сущности.

При этом, по Хайеку, у явлений нет естественного смысла, их упорядочивает и наделяет объективностью наш разум. Процесс разделения и повторного соединения, декомпозиции и рекомпозиции, происходит с помощью «типов», которые обычно формируются по веберовским принципам, хотя и отличаются от веберовских типов тем, что не являются историческими, а представляют собой продукты «постоянства человеческого разума».

В свою очередь Мизес полагал, что возможность «методологического индивидуализма» возникает оттого, что человеческие действия «складываются» в объективные результаты согласно универсальным и обязательным правилам праксеологии. В результате праксеология становится инструментом приписывания причинных связей, которые позволяют проследить сложное явление к тому набору индивидуальных действий, на которые оно опирается.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *