Круглая вечность. Образная геоморфология романа Андрея Платонова \»Чевенгур\»

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Круглая вечность. Образная геоморфология романа Андрея Платонова «Чевенгур»

Д. Н. ЗАМЯТИН

Главный герой романа Андрея Платонова «Чевенгур» — земное пространство. Однако это пространство необычно. Его образы настолько выбиваются из общего ряда литературных произведений, в которых география сюжета, ландшафтные описания играют существенную роль (например, «Улисс» Джойса, «В поисках утраченного времени» Пруста, «Замок» Кафки, многие романы и повести Беккета), что приходится говорить уже об образной геоморфологии главного произведения Платонова.Круглая вечность. Образная геоморфология романа Андрея Платонова «Чевенгур»

Д. Н. ЗАМЯТИН

Главный герой романа Андрея Платонова «Чевенгур» — земное пространство. Однако это пространство необычно. Его образы настолько выбиваются из общего ряда литературных произведений, в которых география сюжета, ландшафтные описания играют существенную роль (например, «Улисс» Джойса, «В поисках утраченного времени» Пруста, «Замок» Кафки, многие романы и повести Беккета), что приходится говорить уже об образной геоморфологии главного произведения Платонова. Иначе, фундаментальные образы романа «Чевенгур» формируют уникальную геоморфологию, не характерную, с одной стороны, для большинства художественно-географических пространств (это не отрицает, однако, сходства с ними по ряду параметров), а с другой — ориентированную на сдвиг базовых географических представлений — в том виде, каком они сложились к концу XX — началу XXI в. Спасительное слово «сдвиг» позволяет нам в данном исследовании все же использовать образы и идеи классической и постнеклассической географии — с тем, чтобы попытаться нащупать корневые свойства, субстанцию пространственного письма Платонова.

Геогония. Борьба образов Земли и Неба в романе

Для первичного анализа образной геоморфологии романа вполне достаточно традиционных космологических построений, обнаруженных и зафиксированных в большинстве человеческих культур. Из текста «Чевенгура» понятно, что в нем взаимодействуют Земля и Небо. Образом Земли, его «полномочным представителем» на всем протяжении романа является степь; именно степь — главный синоним пространства как тоскливой и безнадежной бесконечности. Небо в романе, безусловно, действует (если так можно сказать), напрямую, хотя после наступления коммунизма в Чевенгуре оно как бы передает часть своих нарративных функций Солнцу. Казалось бы, здесь описывается стандартная космологическая модель. Но уже с самого начала романа эта модель дает сбои, нарушаются классические космологические оппозиции, и к концу произведения традиционная космология фактически разваливается.

Одно из главных нарушений космологической модели «Чевенгура» — это образные подмены неба водой (озером), и наоборот. Озеро, как уже хорошо показано другими исследователями, является важнейшим образом-архетипом романа. Надо повторить здесь, что озеро — это образ мертвой воды, символ успокоения, образ возвращения в материнскую утробу, замкнутого внутреннего пространства. Отвлекаясь от образа-архетипа озера, скажем сразу, что фундаментальный нарратив всего романа состоит, по нашему мнению, в движении от замкнутого пространства к раскрытому, разомкнутому и далее вновь к окончательно замкнутому. Цикл, конечно, очевиден, если вспомнить судьбу отца Саши Дванова и конец романа.

Попытаемся выявить контекст образа озера. Думается, и это вполне очевидно, что земля и небо в космологических построениях Платонова меняются местами. Небо как озеро притягивает героев романа. Вообще, водная стихия, по-видимому, есть в известной мере и суррогат земли, но главное, что стоячая вода, и это понятно, символ смерти. Платонов описывает и озеро, и засыхающую реку как пространство смерти — пространство, уничтожающее свое собственное движение. Однако образ воды является генетическим и для образа потока. На наш взгляд, именно образ потока, живой движущейся водной стихии, периодически возникающий в пространстве романа, — ключ к пониманию всей образной геоморфологии «Чевенгура».

Традиционные космологии имеют, как правило, некое медиативное пространство, находящееся между Землей и Небом. Анализируя текст «Чевенгура», нетрудно понять, это медиативное пространство постепенно сжимается по ходу действия. Победа коммунизма в Чевенгуре означает прямую встречу, столкновение Земли и Неба, космологическую катастрофу. Неслучайно солнце становится «обнаженным», а небо в итоге «безвыходным». Город Чевенгур, все более становясь пустым местом на Земле, сжимаясь, становится небесным градом, вкушающим Солнце и существующим за счет действия прямого солнечного света. Но это же означает и гибель Чевенгура как земного пространства, имеющего свою геометрию. Пространство Чевенгура становится бессимвольным, безббразным: неслучайно один из героев романа, Жеев говорит о необходимости расстановки символов в городе; жители Чевенгура пытаются возводить глиняные памятники друг другу.

На наш взгляд, образная геоморфология романа «Чевенгур» заключается в столкновении образов-архетипов Земли и Неба, однако сами эти образы не являются чисто космологическими. Здесь удобнее говорить о своего рода геокосмологии, или геогонии — борьбе фундаментальных географических образов, захватывающей и поле традиционной космологии. Образно-геоморфологический итог романа (не очевидный для автора) — победа идеи, образа-архетипа потока, живой движущейся жидкости, воды благодаря естественной кривизне земного пространства. Вспоминая известный теоретический труд художника-авангардиста Василия Кандинского «Точка и линия на плоскости», можно сказать, что борьба геометрических образов — точки и плоскости ведет к порождению кривой линии, фиксирующей постоянно меняющуюся локальность любого жизненного мира.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *