Трансцендентальные измерения гуманитарного знания

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Трансцендентальные измерения гуманитарного знания

Л. А. МИКЕШИНА

Один из фундаментальных вопросов, от решения которого в классической философии зависела оценка сущности знания — его всеобщности, необходимости, объективности, — это проблема трансцендентального подхода к сознанию и познанию, выявлению «чистой субъективности». Аподиктическое знание, которое связывается только с трансцендентальным субъектом, часто считается возможным только в строгих, формализованных, математических и естественных науках.

Трансцендентальные измерения гуманитарного знания

Л. А. МИКЕШИНА

Один из фундаментальных вопросов, от решения которого в классической философии зависела оценка сущности знания — его всеобщности, необходимости, объективности, — это проблема трансцендентального подхода к сознанию и познанию, выявлению «чистой субъективности». Аподиктическое знание, которое связывается только с трансцендентальным субъектом, часто считается возможным только в строгих, формализованных, математических и естественных науках. Социальным и гуманитарным наукам в этом отказано, и главная причина — отсутствие трансцендентального уровня сознания, трансцендентального субъекта как сознания вообще, в его классическом понимании, и господство единственно возможного для этой сферы знания эмпирического субъекта, что соответственно делает ее произвольной, релятивной, лишает ее объективной истинности и статуса научности. Это было несомненным для классической рациональности и соответствующей эпистемологии, однако важнейшим признаком неклассичности становится как раз пересмотр статуса, форм и сфер существования трансцендентальных структур в знании и культуре. В связи с этим возникает несколько проблем: сохраняет ли свою значимость трансцендентальный подход в современной философии науки, ее конкретных направлениях? Изменилось ли само представление о трансцендентальности знания (сознания), и как это повлияло на фундаментальные оценки научного знания — всеобщности и аподиктичности? В какой мере сегодня объективная истинность знания связывается с его трансцендентальностью? Наконец, что и является темой статьи, применимо ли трансцендентальное измерение к не формализуемому, не строгому, ценностно нагруженному, во многом метафорическому, обращенному к человеку, его «духу», культуре и социуму социально-гуманитарному знанию? В чем состоит проблема: доказать неприменимость трансцендентальной эпистемологии в сфере наук о духе (культуре) или, сохранив и переосмыслив фундаментальные результаты трансцендентальной философии прошлого, выявить новые аспекты трансцендентальности как раз в этой области знания, расширить ее понимание, обнаружить новые формы, виды, функции и значения? Именно такая тенденция, как мне представляется, пробивает себе дорогу в современной эпистемологии, в частности в эпистемологии гуманитарного знания.

Но в таком случае встает вопрос, как эмпирические, содержательные и не формализуемые компоненты познания, преобладающие в этой сфере, переосмысливаются, обобщаются и соотносятся с трансцендентальными формами, понятиями, принципами, делающими возможным само получение опытного знания? Вопрос, несомненно, значим для уяснения природы и статуса гуманитарного знания, понимания Особенностей достижения всеобщего и необходимого в этой сфере.

Я исхожу из того, что гуманитарное научное знание эпистемологически полноценно и самодостаточно, в нем представлены не только эмпирический, но и трансцендентальный уровни, хотя и в иной «пропорции» и в иных формах, нежели в естественных науках. Мне представляется, что жесткое противопоставление нетрадиционных форм герменевтики, философии жизни, философии диалога — классической трансцендентальной философии Канта, неокантианцев, Гуссерля и других упрощает реальную ситуацию. В действительности идеалы трансцендентальной философии, включающие объективность, всеобщность, необходимость, присутствуют и в достаточно самостоятельных экзистенциально-антропологических подходах к познанию. Но если в текстах теоретических естественных наук трансцендентальный уровень задается полным отвлечением от субъекта, предельной абстракцией, формализацией и символизацией языка, аксиоматизацией и дедуктивным построением знания, то в гуманитарном знании, где субъект не разрывен с объектом и другими субъектами, а язык сохраняет свою содержательность и многозначность, способы выхода на трансцендентальный уровень могут быть, по-видимому, иными, смешанными и нетрадиционными. Можно предположить, что и формы трансцендентальности, как и трансцендентности, в этом случае также могут быть несколько иными вследствие эпистемологических особенностей этого типа знания, что предполагает также дальнейшее развитие самих этих категорий, связанное не только с анализом сознания, но и анализом типов деятельности и функций языка.

Сложность исследования проблемы обусловлена тем, что само понимание трансцендентального предельно многозначно, как в истории философии, так и в современных исследованиях. Выход вижу один — сформулировать обобщенное представление о трансцендентальном знании, включив наиболее часто вычленяемые и значимые для эпистемологии его «параметры» (свойства). К ним можно отнести следующие: универсальность (всеобщность), априорность, предпосылочность, условия возможности знания (аргумент пресуппозиции), противоположность эмпирическому, направленность на рациональность, объективная значимость, аподиктичность. Трансцендентальный субъект — это не только «монада», «сознание вообще», но и интерсубъективность, признающая существование и самостоятельность других «монад», что предполагает теоретико-антропологическое расширение смыслов в коммуникативном синтезе интерпретаций, а также трансцендентально-герменевтическое понимание языка и ценностей как интерсубъективных объективно значимых духовных структур (трансцендентальный прагматизм). Опираясь на эти позиции, можно, по-видимому, в нетрадиционном ракурсе исследовать эпистемологическую природу гуманитарного знания как обладающего «лишь статусом правдоподобия», знания, которое «релятивно и модально, поскольку втянуто в контекст культуры» (А.П. Огурцов); понять, как его специфические свойства — реальность как текст, язык как его «материя», субъект внутри объекта, ценности как атрибут — соотносятся с трансцендентальными формами, присущими этому типу научного знания; наконец, выяснить условия возможности его аподиктичности.

Первая особенность гуманитарного знания: реальность как текст. Трансцендентальные аспекты. Какие трансцендентальные измерения складываются (возникают, присутствуют) при обращении к тексту как особой реальности гуманитарного знания? Гуманитарные науки реализуют две возможности: первая — объектом познания становится представленный через текст мир вне и внутри нас (духовный и материальный, природный и социальный), текст является чем-то вспомогательным, опосредующим, но, постигая текст, мы постигаем мир в той мере, в какой он представляет (репрезентирует) мир (по М.М. Бахтину, текст отражает мир); вторая -объектом познания становится сам текст непосредственно, его языковая природа, структура и функции, средства выражения и т.д. В первом случае реализуется эпистемологический подход, и возможно ставить гносеологический вопрос об истине как соответствии знания, содержащегося в тексте, действительности за его пределами. Во втором — речь идет о значении, смысле, множестве интерпретаций, о различных формах текстового анализа, например, структуралистского или постструктуралистского. Здесь реализуется семиотический подход, и текстовой анализ, например, по Р. Барту, понимается как специальная процедура. Она не ставит себе целью описать устойчивую структуру произведения, выяснить, чем детерминирован данный текст, но стремится осуществить «подвижную структурацию текста», проникнуть в смысловой объем и процесс означивания. Именно в этом втором случае обсуждают «проблему автора», где он рассматривается всего лишь как «порождение данного текста» или его «гость», либо утверждается «смерть автора». Все это относится к специальной проблематике этих наук, рассмотрение семиотических вопросов не имеет прямого отношения к эпистемологии гуманитарного знания, однако исследование текста как такового не исчерпывается собственно лингвистическими и семиотическими проблемами.

Для эпистемологии текст как первичная реальность и исходная точка всякой гуманитарной дисциплины концентрирует все особенности гуманитарного знания и познавательной деятельности — его коммуникативную, смыслополагающую и ценностную природу. Именно эти аспекты тесно связаны с возможностями выхода на трансцендентальный уровень. Для эпистемологического исследования важны такие принципы работы с текстом, как целостность и историзм. Целостность предполагает рассмотрение фрагментов, тех или иных структурных единиц текста только в связи с целым. Сам текст должен рассматриваться в единстве с контекстом и подтекстом, отдельный авторский текст необходимо соотносить с другими его текстами, а также текстами других авторов того же направления и т.д. Эти на первый взгляд вполне тривиальные и классические требования имеют еще и глубинный смысл. Целостный подход дает возможность предположить, а затем выявить и учесть имплицитные компоненты текста, среди которых важнейшие — философско-мировоззренческие предпосылки и основания, а также неявные требования и регулятивы, порождаемые коммуникативной (диалоговой) природой текста. Этот уровень предполагает осознание еще более важной целостности — включенности текста в социально-исторические условия, культуру общества в целом.

Важнейшая форма философско-методологического анализа текста — выявление ценностно-мировоззренческих предпосылок гуманитарного знания, особенно тех, которые скрыты, явно не представлены в содержании текста. По существу, философские предпосылки, идеалы и основания — это и есть различные виды априоризма в науке, широко исследуемые в последние десятилетия и, в частности, в отечественной эпистемологии. Они в первую очередь представляют собой трансцендентальное и априорное, а их социокультурное и историческое истолкование является отличительной особенностью современного трансцендентализма. Скрытое, подразумеваемое содержание, ценностно-мировоззренческие принципы, историко-культурный и иной аспект эксплицируются и могут стать центральным объектом исследования, оценки и выбора. В этом случае можно ожидать изменения методологии исследования, поскольку рефлексия как эпистемологическая процедура выявления скрытых ценностных или иных предпосылок и оснований становится, по существу, одной из главных процедур, а выявленные неявные компоненты кардинально изменяют содержательную интерпретацию текста, представленного в нем знания. Вместе с тем меняется и представление о структуре и функциях текста, так как он осваивается как феномен, «живущий» в культуре, несущий на себе отпечатки такого способа существования. Очевидно, что философ науки также обязан учитывать как атрибут текста его диалогичность, вообще коммуникативную природу. Это высветит генезис многих познавательных форм и методов, их диалоговую природу, как, например, в случае объяснения, понимания, аргументации, даст возможность понять, что стандарты формализации, вообще нормативы объективированного знания имеют двуединую природу — логическую и коммуникативную.

Когнитивная практика гуманитарных наук дает возможность не только изучить формы рефлексии ценностных компонентов, но одновременно увидеть, как текст независимо от содержания предстает пусть косвенным, но объективным «свидетелем», выразителем менталитета эпохи, реального положения самого человека. Тем самым принцип историзма не просто предпосылается, но обретает методологические, эвристические функции в исследовании и объяснении. Это возможно, в частности, в силу особенностей поэтики произведения как «системы всего мировоззрения и мироповедения», позволяющей тексту соотноситься с социальными и политическими реалиями истории, причем непосредственно через человека, его «самоощущение внутри истории». В таком случае «все формы непрозрачности и несвободы литературного слова» становятся «знаком несвободы самого человека и закрытости его внутренней жизни» (С.С. Аверинцев). Такая социокультурная интерпретация текста ставит проблему не только его существования как феномена культуры, но и отображения в нем социальных реалий. На первый план выступает не лингвистическая и не художественная, но эпистемологическая характеристика текста и его когнитивных возможностей как структурной единицы знания.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *