ИЗ ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ФИЛОСОФСКОЙ мысли

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Мое политическое кредо

В. Е. ВАЛЬДЕНБЕРГ

Я никогда не интересовался тем, чтобы точно формулировать мои политические взгляды. Если бы я принадлежал к какой-нибудь партии, то мои политические взгляды совпадали бы, очевидно, с программой данной партии. Но я никогда ни к какой партии не принадлежал. Думаю, что это было по следующим причинам: 1) меня никогда не привлекало участвовать в практической политике; 2) я чувствую отвращение к партийности и кружковщине и хочу, чтобы всякий вопрос рассматривался по существу, без какой бы то ни было предвзятости; 3) я убежден, что каждый живой человек имеет свои особые, живые взгляды, которые не могут быть уложены в окаменелые рубрики партийной программы. Может быть, по этим же причинам я не старался отдать себе отчет в собственных политических взглядах. За свои политические взгляды я никогда не боролся и не пропагандировал их; для чего же мне было их формулировать? Но вот, после моего ареста 24 ноября 1928 года, на допросе мне был предложен вопрос о моих политических взглядах; вопрос застал меня врасплох, я отвечал на него экспромтом, и то, что было записано в протокол, я считаю хотя и верным, но недостаточно полным. Чтобы это исправить, я занялся теперь ответом на этот вопрос.

С точки зрения теоретической, я не склонен придавать большое значение форме правления. Так — и современная государственная наука. Я не думаю, чтобы следовало стремиться к установлению непременно данной формы государственного строя и видеть в ней панацею от всех зол. Наблюдения и история учат нас, что при одном и том же, формально, старое государство может благоденствовать или хиреть — смотря по тому, какие люди стоят во главе, насколько они честны и сведущи, умеют ли подбирать сотрудников и т.д. Невозможно придумать такую совершенную организацию общества, которую человеческая глупость и подлость не могли бы испортить, т.е. которая делала бы (неразборчиво — публикатор) нравственные и умственные достоинства личности. Ни одна форма правления не может механически, т.е. без усилий со стороны личности и без ее положительных свойств осуществить задачи, стоящие перед государством. Потому первое условие для правильной общественной жизни, это работа личности (каждого отдельного лица) над своим умственным и нравственным усовершенствованием. Вторым условием является добросовестное исполнение исходящих от власти законов и распоряжений. Нельзя отказываться от их исполнения под тем предлогом, что они дурны, или что самая форма власти неудовлетворительная. Никакая форма государственного строя не может удовлетворить всех без исключения, и никакой закон не может всем одинаково нравиться. Ставить судьбу законов в зависимость от личных вкусов отдельных лиц — было бы нелепо. Поэтому долг каждого — лояльное отношение к правительству, какова бы ни была форма государственного строя; в особенности такое отношение обязательно для тех, кто сам не участвует в политической борьбе.

Для меня гораздо важнее, чем форма правления, те задачи, которыми руководится правительство, и способы, какими оно стремится их выполнить. Государство не может и не должно ограничиваться установлением формальной справедливости, не должно стремиться к положительному благу народа, и, прежде всего, должно открыто взять на себя защиту слабых от сильных, бедных от богатых. Распределение доходов в промышленности не может зависеть от воли только одного общественного класса. Каждому участнику в производстве должна быть обозначена доля дохода, соответствующая доле его участия. Государство, как организация, по идее, надклассовая, должно открыто взять это дело в свои руки. Иначе говоря, необходим государственный социализм.

Можно ли указать форму правления, которая бы больше, чем другие, была приспособлена к выполнению этой задачи? До 1917 г. приходилось в этом отношении выбирать между тремя формами: монархия, парламентаризм и республика. Для меня давно стала очевидною ложь парламентского правления, которое выдает себя за орган народного представительства, а на деле представляет интересы только наиболее сильных групп и лиц, обладающих соответственными средствами и ловкостью. Пример Франции и Соединенных Американских Штатов показывает, что республика вовсе не есть дело народа, и что демократизм служит ей только для рекламы, за которой скрывается опять-таки господство наиболее сильных и влиятельных классов и групп. Парламентаризм и республика тем еще отталкивают от себя, что они создают особый класс лиц, для которых политическая деятельность является профессией, и которые постепенно отрываются от народа. Эти недостатки неизбежны для конституционного и республиканского правления. Остается монархия. Находясь под влиянием учения Лоренца Штейна, я давно стал смотреть на монархию, как на такую форму государственного строя, при которой власть не зависит от общественных классов и потому имеет полную возможность вести внеклассовую политику. Примеры Генриха IV во Франции, (неразборчиво — публикатор) и Василия II в Византии, Ивана Грозного и других, которые боролись с эксплоататорскими стремлениями высших классов и защищали трудовые классы, показывает, что народная монархия не есть только мечта, но при благоприятных обстоятельствах может стать действительностью. Платон, у которого мы находим первый проект коммунистического строя, считал, что осуществление подобного проекта можно ожидать только от единоличной власти. Это блестяще подтвердилось на персидском царе Кавазе I (VI в.), который увлекся коммунистическим учением Маздака и стал его проводить в жизнь, но был свергнут магнатами.

Таково было мое теоретическое отношение к монархии. Что касается монархического строя, существовавшего в России, то я не мог, разумеется, относиться с одобрением к политике, которая у нас проводилась, особенно — в политике внутренней, и особенно — в последние годы. Одобрять эту политику могли только такие люди, которые, называя себя монархистами и патриотами, пользовались авторитетом власти и закулисными влияниями в своих интересах. Все, кому дороги интересы родины, могли только скорбеть при виде того, что творилось. Но относясь к этому отрицательно, я не считал себя вправе составлять оппозицию и относился к русской монархии вполне лояльно — отчасти потому, что считаю лояльность обязательной для каждого, отчасти — просто по консерватизму своего характера, а главное потому, что я продолжал надеяться, что русская монархическая власть сознает, наконец, свою задачу и станет открыто на защиту подлинного народного блага.

Мое отношение к социализму? Теоретически говоря, я находил и нахожу в нем много правильного, многое в нем мне симпатично, и прежде всего его защита трудящихся — стремление обеспечить им безбедное и достойное существование. Но я вижу в нем и слабые стороны. Укажу некоторые: 1) сосредоточение всей промышленности в руках государства неминуемо ведет к развитию чиновничества и бюрократии со всеми их недостатками; 2) подавление или даже уничтожение частной инициативы и личной заинтересованности лишает народное хозяйство одного из мощных факторов; 3) преобразование психологии среднего человека — так, чтобы он заботился об общем деле совершенно так же, как о своем, есть несбыточная мечта; больше всего меня отталкивает в социализме его материалистический характер и отношение к духовным ценностям, как к чему-то второстепенному.

Что касается практического вопроса, т.е. отношения к Советской власти, то ко многому в ней я отношусь с одобрением, и прежде всего мне нравится определенность ее программы и твердость в ее проведении. С этой стороны, я ставлю ее, конечно, гораздо выше и Временного правительства, и Керенщины. Но многое в политике Советской власти я не одобряю — на первом месте стоит церковная политика, которую я нахожу неправильной, и думаю, что христианство вовсе не враждебно социализму, а если бы не было гонения на церковь, то очень многие из тех, кто колеблется, перешли бы искренне на сторону коммунизма. Однако, несмотря на пункты разногласия, я отношусь к Советской власти вполне лояльно, т.е. стараюсь самым добросовестным образом делать все, что от меня требует закон, или что мне поручается.

2 марта 1929 г.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *