КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ. Размышления о книгах А.Г. Вишневского

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Не щадит А.Г. Вишневский и благонамеренное заблуждение, связывающее резкое ухудшение демографических показателей в начале 90-х годов с последствиями «людоедских реформ». «Известно, что снижение смертности в 1985-1987 гг. было в решающей степени обусловлено тогдашней антиалкогольной кампанией. Она позволила отсрочить смерти многих сотен тысяч людей, относящихся к группам повышенного риска смерти от несчастных случаев, некоторых сердечно-сосудистых заболеваний, алкогольных отравлений, самоубийств и других подобных причин, связанных с неумеренным потреблением алкоголя. Но сами группы риска не исчезли, и когда в конце 80-х — начале 90-х годов положение в стране изменилось и все внешние ограничения на потребление алкоголя отпали, число лиц, подверженных повышенному риску смерти, на какое-то время стало больше обычного за счет тех, кто избежал смерти в период низкого потребления алкоголя… Таким образом, в 1985-1995 гг. в смертности россиян имело место явление, хорошо известное демографам, изучающим рождаемость, а именно, сдвиг «календаря» демографических событий. Под воздействием благоприятных или неблагоприятных изменений экономической и политической конъюнктуры появление детей во многих семьях может одновременно переноситься на более близкие по сравнению с ранее намечавшимися сроки, или, напротив, откладываться. Такой сдвиг «календаря» влияет на показатели рождаемости в те или иные календарные годы, но не изменяет конечного числа детей, рождаемых в среднем одной женщиной, равно как и всеми поколениями женщин, испытавших необычное воздействие конъюнктуры…» (т. 2, с. 201-202).

Демографический взгляд на социальные процессы привел А.Г. Вишневского к обоснованию своей концепции развития России.

Специфика его взгляда на судьбу страны состоит именно в том, что Россия — одна из стран догоняющего развития, и проблемы ее отнюдь не уникальны. В этой связи характерна его статья «Русский или прусский?», давшая название отдельной книге. Несколько ернический тон этой весьма пространной статьи — результат накала политических страстей в середине 90-х годов, он не должен заслонять от читателя очень серьезное содержание. Подробно анализируя такие черты традиционного русского сознания, как соборность, примат интересов государства над интересами отдельной личности, неприятие «мещанского материализма», стремление к «органическим формам жизни» и внешней экспансии, Вишневский констатирует их расцвет в довоенной Германии, а также в Германии/Пруссии XIX в., ссылаясь при этом на таких авторов, как И.Г. Гер-дер, О. Шпенглер, В. Зомбарт, К. Хаусхофер,

Э. Никиш, А. Меллер ван ден Брук. Именно эти авторы, в высшей степени влиятельные в свое время, подобно нашим евразийцам, искали особый немецкий путь и призы-вали к построению особого «немецкого социализма».

В Германии, как и в России, происходил тот же болезненный переход от традиционного, «органического», сельского общества к современному городскому, причем происходил он в условиях догоняющего развития, острого (и не всегда успешного) соперничества с нациями, прошедшими этот путь много раньше. И у российской, и у немецкой «высокой духовности» общие социально-экономические корни, их роднит и общее желание найти «третий путь» для развития своей страны. Кстати, и В. Зомбарт, и О. Шпенглер выступали рьяными сторонниками государственного капитализма, государственного регулирования экономики, и это тоже делает их сейчас очень современными, разумеется, не в ФРГ, окончательно решившей задачи догоняющего развития в 60-е годы.

Народная мудрость полагает, что пессимист — это хорошо информированный оптимист. А.Г. Вишневский очень хорошо информирован, но при этом достаточно оптимистично смотрит вперед и верит в будущее России. Его уверенность основывается на том, что любой реванш реакционных сил, который, к сожалению, нельзя полностью исключить, может быть лишь кратковременным, ибо мы уже живем в другой стране, стране, в основном ставшей городской, а следовательно, не имеющей уже того мощного пласта менталитета традиционного общества, который всегда был питательной почвой тоталитарных идеологий. Беда однако в том, что вступая в постиндустриальный мир, имея на руках совсем немного «козырей», возможно, главный из которых -высокий уровень образования, Россия продолжает и в сфере интеллектуального производства следовать тем же порочным путем, которым шла в доиндустриальную, а затем — и в индустриальную эпоху и который в конечном счете завел ее в тупик. Мы опять видим тенденцию брать числом, а не умением, даже в той области, где такая стратегия наиболее порочна, и это уже не осталось незамеченным в мире. «Необходимо уделять внимание не только количеству, но и качеству образовательных программ», — констатируют эксперты UNCTAD, подкрепляя эту мысль обескураживающей для России статистикой. По данным организации, в Польше и Венгрии кадровым требованиям ТНК отвечает каждый второй дипломированный инженер, в Индии — каждый четвертый, а в Китае и России -лишь каждый десятый». При этом отмечается, что обладатели российских дипломов часто не имеют нужного уровня знаний, не владеют иностранными языками, не готовы к работе в команде, а их требования к зарплате зачастую неоправданно высоки.

Увы, инерция экстенсивного развития, основанного на обилии демографических ресурсов, продолжает довлеть над нами и тогда, когда не только сама возможность такого развития полностью исчерпана, но, кажется, даже пришло осознание этого обстоятельства, ведь в экономике нет однозначно положительных или однозначно отрицательных явлений. Начинающаяся реформа среднего образования, предполагающая переход к одиннадцатилетнему обучению, даже при увеличении зарплаты учителей вряд ли позволит хоть сколько-нибудь поднять чудовищно низкий уровень знаний выпускников. Однако при этом будет упущена возможность, причем не исключено, что последняя, такого реформирования среднего и высшего образования в стране, которое действительно позволило бы ей совершить рывок вперед и со временем, когда посеянные сегодня семена не только дадут всходы, но и принесут плоды, войти в группу лидеров.

Элементарный здравый смысл подсказывает, что далеко не самый высокий уровень среднего и даже высшего образования (если не брать максимум полсотни самых престижных вузов) никогда не был существенным препятствием в развитии США исключительно в силу неограниченной возможности покрывать провалы своей средней и высшей школы путем «импорта мозгов». В нашей стране мало известен тот удивительный факт, что в американских школах все предметы преподают выпускники педагогических колледжей, не получившие никакой специализации в области физики или математики, химии или биологии, истории или географии. Возможно, именно малой известности этого обстоятельства мы обязаны отсутствием предложений заимствовать передовой американский опыт. Политику «импорта мозгов» все шире проводят и страны Западной Европы. В совершенно ином положении находится наша страна, которая едва ли сможет привлекать высококвалифицированных специалистов из Таджикистана или Вьетнама. Напротив, России необходимо готовить существенно больше высококлассных специалистов, нежели требуется для развития национальной экономики, чтобы покрывать их неизбежный отток в более богатые страны.

Прорыв требует принципиально новых решений, а не копирования существующих. Выработка национальной модели подготовки специалистов должна опираться на имеющийся (точнее, еще сохраняющийся) кадровый потенциал, традиции и исторический опыт. Именно эта модель может и должна стать совершенно оригинальным вкладом нашей страны в развитие цивилизации.

Может быть, длящиеся неприлично долго поиски национальной идеи сконцентрируются, наконец, вокруг создания или воссоздания такой модели образования, которая позволит стране занять достойное место в мире? Ведь не решив образовательные задачи, невозможно решить любые другие, будь то улучшение здравоохранения или повышение интеллектуального уровня национальных и региональных элит. Это было бы куда разумней, чем бороться за повышение рождаемости, которое после прохождения второго демографического перехода по большому счету все равно невозможно. И уж, конечно, не следует продолжать тешить себя иллюзиями относительно высокого образовательного уровня в стране, при этом все больше отставая в мировой гонке, как это уже было в недавнем прошлом при оценке преимуществ социалистической системы.

Нет моделей, не имеющих недостатков, есть модели, не имеющие достоинств, и необходимо обеспечить положительный баланс достоинств и недостатков, а не искать идеальное решение. Для этого надо набраться духу подвергнуть серьезной критике существующие на Западе модели образования, да и организации фундаментальных исследований тоже, ведь именно они обеспечивают научный уровень высшей школы.

Нельзя учить так, как на Западе — надо учить намного лучше, если мы осознаем, что у России нет будущего как у индустриальной страны, что мы никогда не сможем успешно конкурировать со странами, где значительно ниже стоимость факторов производства. Нельзя пробиться в неведомый и почти непонятный нам постиндустриальный мир, толкая перед собой старую телегу предрассудков экстенсивного развития, которые теперь перемещаются в область интеллектуального производства.

На размышления об этих и многих других проблемах наводят интересные труды А.Г. Вишневского.

В.А. Шупер

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *