Философские трактаты Сюнь-цзы. Исследование. Перевод. Размышления китаеведа. В.Ф. ФЕОКТИСТОВ.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Сост. Е.В. Якимова. М.: Наталис, 2005, 432 с. (серия «Восточная коллекция»)

Эта книга — второе, исправленное и дополненное издание монографии Виталия Федоровича Феоктистова «Философские и общественно-политические взгляды Сюнь-цзы. Исследование и перевод» (М., 1976). Со времен первого издания многое изменилось. Изменился Китай, изменилась наша страна. Увы, ушел из жизни и Виталий Федорович. Однако, несмотря на все перемены, труды В.Ф. Феоктистова по-прежнему остаются блестящим образцом научного востоковедного исследования.

Обращает на себя внимание тщательная работа над древнекитайским источником, кропотливое источниковедческое разыскание, великолепный язык.

Сюнь Куан (ок. 313 г. — ок. 238 г. до н.э.), или Сюнь-цзы — одна из ярчайших фигур древнекитайской философии, мыслитель, соединивший в своем учении конфуцианство с разработками других школ древнекитайской философии — легизмом, моизмом, даосизмом. Китайским Аристотелем — так неоднократно называл В.Ф. Феоктистов Сюнь-цзы.

Обращает на себя внимание продуманная структура книги, последовательность подачи материала. Личность любого мыслителя неразрывно связана с конкретной культурно-исторической ситуацией, в которой он жил и творил. Именно поэтому первая глава исследования посвящена, в значительной степени, историческому обзору Китая ГУГЛ вв. до н.э. Феоктистов подробно анализирует экономическую, социальную и политическую ситуацию Китая последнего века эпохи Чжань-го (Сражающихся царств, 475-221 гг. до н.э.), дает характеристику неконфуцианских философских и социально-политических школ того времени — даосизма, легиз-ма, моизма. Их основным стержнем был поиск рецептов «умиротворения Поднебесной». Одни — конфуцианцы — сосредоточивали свое внимание на социально-этических аспектах. Синтез внутреннего -«человеколюбия»/»гуманности» (жэнъ) и внешнего -«ритуала\’У\’благопристойности» (ли) — в этом путь «благородного мужа» (цзюнъ-цзы). Образцом для подражания выступают совершенномудрые правители древности, в первую очередь Яо и Шунь. В даосизме же высшим ориентиром является спонтанное (цзы-жанъ), недеятельное (^ вэй) следование «пути» (Дао). Мо Ди (V-IV вв. до н.э.) видел путь в осуществлении принципа «всеобщей любви и взаимной выгоды» (цзянъ сян ай, цзяо сян ли). Представители школы закона (легисты) проповедовали учение о главенстве единого юридического закона.

Как отмечал в «Исторических записках» (Ши цзи) историк II в. до н.э. Сыма Цянь, «Сюнь Цин («Министр Сюнь», прозвище Сюнь-цзы) жил в эпоху дурных, развращенных правителей, гибнущих царств и сеющих смуту министров, которые не следовали Великому пути, занимались [лишь] гаданиями и молениями, верили в дурные и добрые предзнаменования. … Поэтому [Сюнь Цин] прилагал усилия к тому, чтобы поставить на свое место процветание и упадок, которые следовали из применения [учений] о добродетели и Пути, [проповедовавшихся] Конфуцием и Мо-цзы» (с. 67). Философия Сюнь-цзы — это синтез различных древнекитайских учений, подведение философского фундамента под социально-этическую концепцию.

Далее автор книги переходит к анализу философских взглядов мыслителя. Сюнь-цзы в древнекитайской философии, пожалуй, был первым последовательным материалистом. Он считал, что вера в духов, в сверхъестественную силу Неба — не более чем результат ограниченного познания мира человеком, зависимости человеческого восприятия от физического и эмоционального состояния. Субстанциональное единство мира обеспечивается наличием ци (пневмы) во всем сущем. По-новому проясняет Сюнь-цзы и фундаментальное понятие древнекитайской философии — дао (путь). Дао — это и всеобщая объективная закономерность в природе, и принципы, методы управления страной, а также -основы поведения и путь человека (см. с. 94). Здесь явно прослеживается синтез конфуцианской и даосской трактовок этого термина. Мир находится в процессе постоянного изменения и развития, причиной которых является взаимодействие инь (темного, пассивного, женского начала) и ян (светлого, активного, мужского начала). Здесь Феоктистов особо подчеркивает диалектический характер философии Сюнь-цзы. Теория познания Сюнь-цзы — наиболее последовательная во всей древнекитайской философии. Способность к познанию мира — врожденное качество, присущее только человеку, выделяющее его из мира природы. Мир принципиально познаваем; Сюнь-цзы различает способность к познанию мира и само знание. Процесс познания включает в себя две ступени. Первая — чувственное восприятие вещей, вторая — рациональное размышление. В этом разделении процесса познания прослеживается влияние поздних моистов. Однако Сюнь-цзы идет дальше них, включая в процесс познания еще один элемент — деятельность человека: «познать дао — это значит, размышляя, глубоко вникнуть [в его сущность] и, действуя, претворить в жизнь» (с. 281). Большое внимание уделяет Сюнь-цзы и проблеме «исправления имен» (чжэн мин), впервые поставленной Конфуцием. Однако у Конфуция этот принцип только постулируется и носит четко выраженную социально-политическую направленность. Сюнь-цзы же рассматривает его как «философское учение о соотношении логического понятия и реальности», «политические идеи выводятся … из философского основания» (с. 121).

Большое внимание автор уделяет анализу социально-политических взглядов Сюнь-цзы. Как известно, вся древнекитайская мысль в большей или меньшей степени имела политическую направленность. Как отмечает В.Ф. Феоктистов, «попытки связать воедино онтологию и гносеологию с социально-политическим учением мы встречаем и раньше, во взглядах даосистской школы… Но только Сюнь-цзы сумел перейти от подобных попыток к созданию цельной философской концепции. Эта особенность социально-политических взглядов Сюнь-цзы существенно отличает его учение от учения Конфуция и Мэн-цзы, разрабатывавших вопросы этики и политики, так сказать, в «чистом виде» (с. 132). Социально-политическая концепция Сюнь-цзы — наиболее проблемная, неоднозначно принятая китайской культурой. Дело в том, что одним из краеугольных камней китайской философии был вопрос о характере человеческой природы. Конфуций явно не высказал своего отношения к этой проблеме. Согласно мнению исследователей и комментаторов, он считал природу человека нейтральной. Мэн-цзы («Второй Конфуций», ок. 372-289 гг. до н.э.) считал природу человека доброй. Эта концепция в дальнейшем и возобладала в конфуцианстве. Сюнь-цзы, напротив, полагал, что природа человека зла, дурна. Из этого тезиса необходимо следует, что человека нужно воспитывать, заставить следовать ритуалу. Сюнь-цзы также высоко оценивал роль закона, полагая, что нормы ритуала приемлемы лишь в отношениях между «управляющими», а простой народ может управляться только на основе закона. Во многих случаях ритуал/благопристойность (ли) совпадают с законом (фа). Известно, что социально-политическая концепция Сюнь-цзы во многих своих аспектах близка легизму — учению, принятому в качестве официального во времена правления династии Цинь (221-207 гг. до н.э.). Ученики Сюнь-цзы также проявили себя как легисты из школы Сюнь-цзы вышли и идеолог легизма Хань Фэй-цзы (288-233 гг. до н.э.), и первый советник императора Цинь Шихуана Ли Сы. По-видимому, в этом и кроется причина того, что Чжу Си, ученый неоконфуцианец XII в., составляя конфуцианское Четверокнижие (Сы шу), так и не включил Сюнь-цзы в свой список, предпочтя ему Мэн-цзы (см. послесловие Л.C. Переломова «Сюнь-цзы в политической культуре Китая», с. 340-347). Исследование Сюнь-цзы завершает перевод избранных трактатов, представляющих основные положения учения.

Кроме самого исследования по Сюнь-цзы, книга содержит статьи Виталия Федоровича, написанные им в разные годы. К сожалению, в оглавление названия статей не вынесены. Здесь читатель найдет материал по проблеме перевода древнекитайских философских текстов, о характере китайской философии и культуры в XXI в., ее места в условиях глобализации, историю становления отечественной философской синологии и др.

В.Ф. Феоктистов подчеркивал, что изучение китайской философии немыслимо без прочтения оригинальных источников. В свою очередь, это сопряжено с известными сложностями как источниковедческого, так и филологического характера. Кроме того, важной оказывается и адекватная передача духа, смысла источника на русский язык. Виталий Федорович всегда настаивал на необходимости комплексной работы над источником. Только кропотливый научный анализ всего памятника дает возможность адекватного перевода конкретных философских категорий. Кроме того, само размышление над способом перевода конкретного иероглифа может перерасти в серьезную философскую проблему и в конечном итоге способствовать более глубокому пониманию основополагающих категорий философии и культуры.

Книга дополнена биографией В.Ф. Феоктистова, воспоминаниями о нем его коллег по работе. Виталий Федорович был очень добрым, отзывчивым человеком. И очень справедливым. Хочется думать, что его книги, статьи станут настоящим учебным пособием, образцом для последующих поколений востоковедов, в первую очередь китаистов.

И только в одном не могу согласиться с Сюнь-цзы и Виталием Федоровичем. «Человек по своей природе зол, его добродетельность порождается практической деятельностью» — эти слова Сюнь-цзы вынесены в подпись под фотографией В.Ф. Феоктистова на задней стороне обложки книги. И далее, в самом переводе трактата «О злой природе человека» читаем: «…ныне человек рождается с инстинктивным желанием наживы; когда он следует этому, то появляется стремление оспаривать и грабить, исчезает желание уступать. Человек рождается завистливым и злобным; когда он следует этим качествам, то рождаются жестокость и вероломство, исчезают верность и искренность» (с. 305). «Человек по своей природе дурен», неоднократно повторял и сам Виталий Федорович. Трудно в это поверить! Здесь вспоминаются слова Мэн-цзы: «если [природа человека] повинуется [естественным проявлением] чувств, то она может быть доброй. Вот что [я имею в виду], говоря, что природа человека добра. Если человек делает недоброе, то в этом нет вины его природных качеств. У всех людей есть чувство сострадания, есть чувство стыда и негодования, есть чувство уважения и почитания, есть чувство правды и неправды» (Мэн-цзы / пер. Л.И. Думана. Цит. по: М.Т. Степанянц. Восточная философия. М., 1997. С. 259).

Испытываю чувство глубокого уважения к светлой памяти Виталия Федоровича Феоктистова, который был моим первым Учителем по китайской философии.

М.В. Анашина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *