Смыслы и ценности нового века

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Все сказанное подводит нас к выводу о том, что смыслы, о которых идет речь, глубже и значительнее церковности в историческом смысле слова. Конечно, раннее христианство во многом могло быть соборным в том смысле, который вкладывает в это понятие православие, т.е. общиной во Христе, духовной общностью стоящих на пути к святости. Но это осталось в далеком прошлом («Церковь, — писал Бердяев, — была превращена в идол, как и все на свете. Но Церковь в экзистенциальном, не объективированном смысле есть общение (communaute), соборность. Соборность есть экзистенциальное «мы»» (Бердяев Н.А. Проблема человека. С. 22).). Все те трансформации, которые произошли с историческим христианством, заставили многие умы искать новые смыслы. Одной из попыток в этом направлении стали идеи К. Раннера о так называемых анонимных христианах, о «безрелигиозном христианстве». В сущности они подразумевают, что любой нравственный человек уже живет в соответствии с евангельскими принципами, пусть он даже не знает этого.

В этих представлениях есть, на мой взгляд, много верного. Несомненно, во все времена и во всех цивилизациях встречались нравственные люди, жизненная позиция которых не была сформирована церковью. Но у нашего времени, особенно на Западе, где человек во многом уже вполне свободен от враждебных ему, угнетающих его социальных, экономических и прочих сил, есть свои особенности. Потребность в нравственном «улучшении» человека в наступающую историческую эпоху вызвана здесь — ни много ни мало — объективной необходимостью выживания человечества. Поэтому сейчас мы остро нуждаемся в возвращении религиозному сознанию — уже в ином, расширенном смысле — положения и статуса универсального.

М. Михайлов называл его «планетарное сознание». Схожий смысл имеет и понятие тринитарное мышление», которым пользуются М. Курочкина и Г. Померанц. Конечно, я понимаю, что говорить о «религиозности» нового сознания значит вызвать нарекания со стороны как многих церковных людей, так и атеистов и вообще тех, кто относится с опаской к религии из-за деяний исторических церквей. Поэтому мне кажется важным еще раз по возможности четко обозначить свою позицию.

О религиозности нового сознания речь идет прежде всего в свете идеи о связываемости в сознании вообще природного и сверхприродного. Именно такая связь обусловливает абсолютный священный характер нравственных ценностей. В этом новом — а скорее, действительном — своем виде религиозное сознание, родственно в основных способах мировосприятия сознанию философствующему. При этом первое расширяется и вбирает в свои рамки так называемых анонимных христиан, а последнее понятным образом оказывается более ориентированным на рефлексию.

Можно ли говорить о новой религиозности как оппозиции церковности? Такое противопоставление представляется мне чрезвычайным упрощением, так как не учитывает исторической роли церкви в становлении культуры и цивилизации. Роль же эта огромна, поскольку опыт исторических церквей, объективировавший духовные искания и достижения прошлых поколений, во многом как раз и создает те «пустые формы», о которых шла речь выше. Духовная жизнь каждого живущего поколения — включая, конечно, и высшие ее проявления, преодолевающие ограниченность обмирщенных церквей, — «заполняет» и обновляет такие формы. Поэтому и сегодня исторические церкви -наряду со светским образованием, если таковое будет этически ориентировано, — могут сыграть очень значительную роль в побуждении человека к нравственному совершенствованию. При том условии, конечно, если они окажутся способными вновь поставить этические вопросы на по праву принадлежащее им центральное место.

Исторические формы религии необходимы так же, как строящемуся зданию необходимы леса: когда здание в итоге будет воздвигнуто, надобность в лесах отпадет. Но в данном случае строительство будет длиться неопределенно долго, фактически бесконечно, и потому все это время леса будут играть свою необходимую, хотя и вспомогательную роль.

Само собой разумеется поэтому, что новое религиозное сознание не подразумевает отказа от того или иного исторического вероисповедания. Напротив, если человек воспитывался в религиозной среде или даже если он уверовал в зрелом возрасте и воцерковленность для него представляет собой естественное состояние, ему будет проще утвердиться в своем новом сознании.

Кроме того, следует всегда помнить о сугубой условности терминов «старое» и «новое» религиозное сознание, исключающей их противопоставление в хронологическом смысле. Ведь невозможно усомниться в том, что и в прежние времена принадлежность к церковной общине и соблюдение обрядов не были для какого-то числа людей единственным содержанием веры.

Имеются ли для утверждения нового сознания объективные предпосылки или следует положиться только на спонтанность процессов, протекающих в сфере сознания? Такие предпосылки безусловно есть. Основная из них — сам кризис исторических форм религии, который наглядно выражается во все большей секуляризованности мира и в националистической — т.е. по существу антихристианской — ориентации многих национальных церквей. Между тем именно безрелигиозное сознание неспособно должным образом осмыслить объективную для сегодняшнего мира необходимость преодоления (или по меньшей мере смягчения) социально-экономически-цивилизационного раскола человечества, а также гибельных последствий господства масскультуры. Поэтому необходимость такого осмысления — другая предпосылка.

Я не могу не согласиться с М. Михайловым в том, что «человечество находится сейчас в таком же положении, в каком находилось в моменты зарождения ныне существующих массовых религий. …При нынешней глобализации мира должна возникнуть идея, в которую могли бы уверовать все люди, то есть новое сознание, укорененное в религиозном вдохновении и питаемом им чувстве ответственности за судьбу всего человечества и каждого отдельного человека. Человечеству нужен… луч света, который осветил бы те правильные, но сугубо рациональные постулаты, условно говоря, «свободы, равенства, братства», прав человека, осуществить которые можно, лишь достигнув духовного просветления. Когда такая новая религиозная идея овладеет достаточным количеством людей во всем мире, появится и надежда».

Да, для того чтобы человек, достигший, как уже говорилось, в условиях Западной цивилизации высокой степени освобождения, не остановился в деле очеловечивания мира и дальнейшего нравственного самосовершенствования и не сполз окончательно к нигилизму, в наше время необходима как раз высшая, истинно религиозная санкция. Именно она предоставит нам те новые смыслы, в которых мы сейчас столь нуждаемся.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *