ФИЛОСОФИЯ И НАУКА

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

По аналогии с физическим субъектом, семантический субъект терпит изменения, трансформации в результате взаимодействия с объектами-знаками действительного или какого-либо другого возможного мира, включая в качестве объектов-знаков других индивидов. Такие изменения и трансформации семантический субъект терпит и взаимодействуя с физическим субъектом собственного — условно того же — индивида. (Квалификация «условно» необходима ввиду того, что индивид являет собой изменяющееся целое, состоящее из изменяющихся физического и семантического субъектов.)

Однако проводимая здесь аналогия с физическим субъектом оказывается весьма шаткой при более углубленном анализе природы и структуры семантического субъекта. Становление, развитие, развертывание семантического субъекта далеко не обязательно коррелирует со становлением, развитием, развертыванием физического субъекта. «Я», произнесенное, например, в детстве, или в молодости, или на склоне лет, очевидно, соотносится с различными физическим и семантическим субъектами. Какой индивид, какие физические и семантические субъекты указываются в любой из индивидуальных фаз при том или другом произнесении «я» и во всех вместе взятых? Что в таком случае означает «вместе взятых»?

С не меньшим основанием мы могли бы утверждать, что семантический субъект в своем становлении, развитии, раскрытии не является тождественным самому себе, ибо то, что мы называем «самим собой», просто не существует: имеется множество прошлых и будущих семантических субъектов, принадлежащих условно тому же индивиду, тому, который теперь обозначается индексалом «я». Разумеется, можно говорить, что «теперь» может рассматриваться как нечто охватывающее любой интервал времени, в принципе — все стадии становления индивида, т.е. семантический субъект как таковой. Но даже в таком случае невозможно обойти другое принципиальное ограничение, а именно: несовместимость различных состояний «того же» индивида в различных фазах, или стадиях, его становления и существования.

Трансформация семантического субъекта как следствие радикального изменения в концептуальной системе не может безоговорочно соотноситься с радикальной физической трансформацией, имеющей место тогда, когда физический субъект рассматривается в различных возможных мирах, в которых он обретает или наделяется, или, наоборот, теряет характеризующие его свойства, логически не совместимые в том же возможном мире, но — как логически, так и физически — совместимые, когда субъект рассматривается в различных возможных мирах. Тогда мы можем говорить о самом широком разнообразии физических субъектов, соотносимых один с другим условно в том же индивиде; аналогично можно говорить о самом широком разнообразии соотносимых между собою семантических субъектов, равно как о самом широком разнообразии физических и семантических субъектов, соотносимых условно в том же индивиде.

Тут уместен вопрос: если в случае идентификации физического субъекта можно положиться, по крайней мере, на два критерия — генетический и/или критерий «крещения», придания имени или описания физическому субъекту в действительном или в другом возможном мире — и затем следить за ним при самых разных его трансформациях и метаморфозах, то какие критерии идентификации применимы по отношению к семантическим субъектам?

Наиболее сжатый, краткий ответ на такой вопрос — память, т.е. мнения, знания или другие интенциональные установки, сохраняемые в концептуальной системе. Точнее: мнения, знания, а также любые другие интенциональные установки о мнениях, знании и других интенциональных установках, содержащихся в индивидульной концептуальной системе. Следовательно, информация относительно информации, относящейся к прошлым картинам мира, включая индивидуальные картины о прошлом самого индивида, позволяет говорить о различных уже или еще не существующих (в зависимости от того, о чем идет речь — о прошлом или о будущем) семантических субъектах, собираемых посредством памяти — условно — в том же семантическом субъекте.

Изменения, имеющие место в семантическом субъекте как результат изменений, происходящих в индивидуальной концептуальной системе, а также принцип интерпретации, определяющий природу и функционирование концептуальной системы, позволяют не иначе как релятивно по отношению к концептуальным системам (в отличие от традиционного подхода, абсолютизирующего фактор «семантики языка») оценивать понятия смысла, осмысленности, мнения, знания и других интенциональных установок, которые характеризуют познавательную способность и деятельность индивида и которые составляют основной объект современной философии языка и различных теорий смысла.

Смысл «я» раскрывается вместе с изменяющейся индивидуальной концептуальной системой, отражающей весь спектр интеллектуального и физического опыта индивида. Грубо говоря, можно утверждать, что содержание «я» отражает разнообразие невербальных и вербальных текстов, с которыми сталкивается индивид и которые он интерпретирует (сообразно содержанию концептуальной системы, определяющему качество такой интерпретации), создает, и которые в определенной мере создают его самого. Поэтому можно утверждать, что индивиды, по крайней мере, частично, являются столь разными, сколь разными являются тексты, с которыми они имеют дело и которые они пытаются интерпретировать. Чем разнообразнее наше семантическое наследие, чем разнообразнее наш семантический опыт, тем явственнее наши различия. Чем более близок наш физический и семантический опыт, чем ближе невербальные и вербальные тексты, которые мы интерпретируем и по отношению к которым иногда становимся объектами манипуляции, тем ближе мы как индивиды, несмотря на наши физические различия.

Наше изменчивое и поэтому столь сложно определимое «я», пробегающее по разветвленной шкале, или сети, взаимосвязанных я-точек, представленной различными линиями, или направлениями, их развертывания, делает любые попытки представить смысл «я» вне ссылки на индивидуальную концептуальную систему иррелевант-ными и неприемлемыми. Отсюда и неприемлемость ограничения анализа смысла «я» рамками «семантики языка». Рассмотрение же смысла «я» в контексте концептуальных систем, трансцендирующих «семантику языка», возвращает человека в центр семантического анализа.

Анализ смысла «я» как путь в себя в каждом отдельном случае начинается с различных точек отправления. Разными, как правило, являются и промежуточные станции прибытия на этом пути. Разными являются наши конечные физические и семантические пункты прибытия. Но наибольшей тайной и чудом являются не внешние различия субъектов, указываемых индексалом «я». Подлинное чудо и тайна состоит во внутренних различиях содержания «я», парадоксально выражаясь, наше нетож-дество самим себе, или то, что означает «я» в различных стадиях нашего пути, нашего путешествия в мир и в себя, когда, несмотря на изменения, происходящие в нашем теле и в нашем сознании, мы употребляем все то же «я». (Хотя все наше тождество заключено в биологической и семантической памяти, т.е. в том, что мы помним и способны помнить о мире и о себе.) При этом следует учесть, что не вся концептуальная система доступна, прозрачна для нас самих, для каждого из наших «я», аналогично тому, как нам, нашему созерцающему «я» недоступно множество биологических, физических, химических процессов, происходящих в нашем теле.

Путь в себя можно представить двумя разными направлениями: при взгляде назад, т.е. реконструируя содержание «я», и при взгляде вперед, т.е. конструируя содержание «я». В последнем случае путь в себя одновременно есть путешествие в мир. Однако путешествие в мир необязательно являет собой путь в себя: эти направления пересекаются, но необязательно совпадают. Даже проделав длинный путь в мир, можно при этом ни на шаг не продвинуться к себе, остаться далеко от себя.

Заключая эти соображения, следует сказать: мы не должны так легко поддаваться соблазну уникально идентифицирующей референции «я», ибо всякий раз имеем дело с относительным тождеством я, или — что сводится к тому же — с относительным не-тождеством я.

Таким образом, мир, состоящий из ясно определенных индивидов, наш знакомый, привычный мир, превращается в мир, в котором действуют, общаются и сотрудничают неопределенные индивиды, квестионирующие однозначность нашего понимания самих себя, нашу мораль и ответственность. Такое непривычное видение мира и себя не грозит порядкам, нормам и правилам поведения, устоявшимся в реальном прагматическом мире. Однако такое видение позволяет учесть другую возможную альтернативную картину мира и нашего собственного тождества.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *